Геллах только посмеивался, словно знал, откуда что берется. Видя, что кузнечное мастерство, и умения златокузнеца, и работу с камнем тоже Зорко освоил лучше некуда, вельх принялся учить венна, как поступать с кожей, краской и холстом, из чего краски делать и как их должно смешивать, как обрабатывать кожи, и как вернее производить на них тиснение, и как плести из ремней крашеной кожи вещи изумительные.
Черный пес с тех пор прибился к венну и повсюду его сопровождал, лишь изредка исчезая куда-то: то ли на охоту ходил, то ли искал себе пару, то ли навещал своих знакомых кузнецов или еще кого. Мойертах говорил, что как-то раз видел пса лежащим на вершине холма просто так, вытянув перед собой передние лапы и положив на них морду, будто слушал пес звуки и запахи летнего дня и, наслаждаясь ими, грустил.
Следующей осенью, когда трава на вершине Нок-Брана еще не стала бурой, но уже вскоре обещала таковой стать, Зорко отправился в Глесху за кожами. Для того Геллах дал ему повозку и лошадь, а поскольку рядом с повозкой бежал большой черный пес и мечом венн владел не хуже многих здешних рубак, больше никого с ним вместе не отпустил. Дело в том, что пиво в Глесху варят отменное и довольно крепкое, а девушки в Глесху считаются чуть не самыми красивыми на всем восходном побережье, но и парни в Глесху слывут большими забияками и крепкими драчунами. По этим соображениям наставник и отправил в Глесху чужестранца, зная, что того не завлекут слишком ни хмельное пиво, ни добрая драка, ни даже девушки из Глесху.
Зорко обогнул по торному пути лощину позади Нок-Брана, где прошлой осенью пил пиво из ручья и ел ароматное яблоко, а также повстречался во второй раз с черным псом, и выехал пологим тягуном, ведшим с полуночи, опять на те самые холмы, где суждено ему было из заброшенного рата попасть в зачарованный дом к кузнецам. На этот раз ему предстоял другой путь, но торных дорог Зорко теперь не любил еще более, нежели прежде, и выбрал почти заброшенную тропу, что вилась по гряде холмов, укрываясь кое-где за стародавними стенами. По пути тропа эта огибала горку повыше окрестных холмов. На этой горке, что из дома Кредне и Лухтаха виделась куда выше, чем ныне, прежде стояла крепость с башней. Зорко рассчитывал, когда достанет времени, взобраться на эту гору и посмотреть, не осталось ли там чего занятного: Кредне и Лухтах обучили его не только разумению металла и камня, но и тем письменам, что прежде никто не мог прочесть. Теперь, впрочем, Зорко был почти уверен, что и Геллах, и Мойертах, и Лейтах даже те письмена ведали, но до времени ничего венну не открывали: испытывали его.
Тропа оказалась достаточно широкой, чтобы вместить повозку. Повозка эта вовсе не походила на тяжелую обозную телегу, а больше была сродни вельхской колеснице. Вельхи любили устраивать праздники и тешить молодецкую удаль: копья метали, били из луков, дрались на мечах. Но за наибольшее богатство ценили вельхи скот и коней. Если был у них важный и сильный человек, то звался хозяином стад. И то было верно: не найти такого знатного вельха, чтобы тучных и обширных пажитей и бессчетных стад на них не имел. Очень тешило вельхов, когда поочередно выводили скотники на середину поля коров, овец или свиней, и каждую следующую лучше прежней. И так до тех пор, пока кто-либо не становился один на поле с самой лучшей скотиной из своих стад и никто другой не мог выставить корову, быка, овцу или свинью равно отменную. Он и был победителем.
А конями вельхи гордились, и хоть верхом не ездили — не в обычае это у вельхов, — зато любили вихревые скачки на колесницах. Чтобы конь быстрее бежал в состязании, колесницу делали сколь возможно легче, убирали бортики, и оставался возница стоять на двух лишь хлипких перекладинах, держа в одной руке плеть, а в другой поводья, и так, в равновесии с безумно мчащимися лошадьми, удерживался человек на этих перекладинах и еще успевал по сторонам оглядываться и править.
У Зорко теперь повозка была что сундук деревянный без крышки, два локтя вширь и три длиною. В такую и самому можно было влезть, но тут уж Зорко поступал по-веннски: ездили венны только в распутицу или если снег был глубок. В остальное время шли рядом с повозкой пешком, чтобы лошадь лишним не утомлять.
Кто и когда возвел эти стены и тропу закрыл, Мойертах сказывал. Была здесь некогда граница меж землями двух вельхских кнесов, и вели они жестокую войну. Временами замирялись, а после вновь брались за прежнее. И дети их так же враждовали, и внуки. В глубь земли вельхской появлялись иные владения сильных людей, и они присоединялись к этой войне, а потом опять гибли. Эти же две земли стояли, кажется, незыблемо, но и на них время управу нашло. Говорили еще, будто был кнес одной стороны чародеем и якшался со злыми духами. Вот супротив его ратей и выстроили здесь стену и башню. Башню взяли потом осадой и сожгли, а стены со временем сами рассыпались.