Но вот они вышли на широкий проход, рассекавший торг словно улица, и на другой стороне Зорко увидел уже не длинные деревянные столы, более схожие с лавками, с которых торговали сольвенны, но многочисленные шатры из полотняной ткани, наброшенной на остов из жердей. Среди торга словно выросла не маленькая полотняная деревня. В палатках, окруженные грудами товара, угодливо, но споро и толково суетились бронзовокожие стройные люди, растившие окладистые бороды и отпускавшие волосы не ниже плеч. Лица их были подвижны, лучистые ясные глаза посажены глубоко, носы прямы и правильны, губы тонки и улыбчивы. Одевались они странно: все тело хитро закутывали в единый, кажется, отрез ткани, да так им обертывались, что и не с чем было его сравнить из известной Зорко одежи. Все это сооружение как-то на них держалось, только в одном месте заколотое фибулой. А штанов на этих людях и вовсе не было. На ногах арранты носили кожаные сандалии, оплетая голень мягкими кожаными ремешками, коими сандалии и удерживались. Иные, правда, были одеты в рубахи, не такие длинные, как у сольвеннов или сегванов, с широко разрезанным воротом, и штаны тоже носили: видно, боялись северного холода. Вышивка на вороте, обшлагах и подоле была вовсе незатейливая, но из дорогой нити, с броским и четким рисунком из прямых, ломаных или извилистых линий, непрерывных, то возвышающихся, то опадающих, как волна.
Не заходя в шатры, где торговали винами и тканями, Андвар и Зорко забрались в самую середину полотняной деревни, где и торговали «диковинами». Диковины были разные: бусы, разноцветные резные камни, серьги, жуковинья, обереги, шкатулки и ларцы самых разнообразных форм — от простого ящика до ракушки, только не маленькой и черненькой речной беззубки, а огромной, бело-розоватого цвета. Внутри нее рассыпались крупинки бело-желтого металла.
— Это не золото, — указал Зорко на крупинки.
— О, ты прав, господин, — склонился перед венном в полупоклоне, прижимая руку к сердцу, мигом подскочивший к ним приказчик, обернутый зеленым отрезом с вышивкой золотой нитью. Был он черноволосый и курчавый и носил черный с серебром налобный ремешок. Узор на ремешке, однако, вовсе не походил на тот, что был на ошейнике. — Это жемчуг из мономатанских морей. Пловцы достают эти раковины с огромной глубины, рискуя подвергнуться нападению морских чудищ. Они и сами совершенные чудища и дикари. У них почетно носить ожерелье из засушенных человеческих голов. О, плаванья в эту страну далеки и опасны! Если тебе, о сын лесов, нравится этот жемчуг, я отдам его тебе вместе с красавицей раковиной за…
Тут купец замешкался, оценивая, сколько можно получить с патлатого венна, явно впервые попавшего в большой город. Правда, венна сопровождал рыжий подросток-сегван, невозмутимый и востроглазый. Он-то и сорвал владельцу диковины удачную сделку, хотя и Зорко вовсе не собирался забирать весь жемчуг, а тем более с раковиной: ему были нужны лишь несколько крупинок, чтобы посмотреть, можно ли сотворить что-либо из этого металла.
— Раковина настоящая, — с расстановкой, не возвышая голоса, молвил тут Андвар. — Только не из Мономатаны, а из-под Аланиола. И нет там никаких чудищ, кроме акул. И дикарей нет. А жемчуг твой не дороже олова в сусальном золоте.
Приказчик, набрав воздуха, хотел было что-то возразить, да при этом думал, что бы такое сказать, дабы не отпугнуть покупателя, но Зорко опередил его.
— Мне нужен настоящий жемчуг. Немного, — только и сказал венн.
— Пошли, — кивнул Андвар. — Жемчуг недешево стоит. Здесь его нет.
Приказчик только брезгливо махнул рукой вослед уходящим.
— Невежи, — процедил он презрительно.
Андвар повел Зорко знакомым путем, даже не оглядываясь на многочисленных разодетых купцов, на чары которых поддавались простаки.
— Мы идем к Пиросу. У него всегда покупает Ульфтаг, — пояснил он Зорко. — Пирос сам был мореходом. Все сегваны его знают.
— Ульфтаг-кунс? — удивился Зорко. Старый песнопевец казался венну самым простым и доступным из всего схода кунсов, коему был он свидетелем, а оберег, искусно сделанный, по случайности считал к нему попавшим.
— Кунс Ульфтаг больше всех других кунсов диковин собрал. И больше всех морей проплыл, — поведал Андвар. — А у вас диковины собирают?
— А все кунсы до диковин заморских охочи? — не в черед спросил сам Зорко.
— Нет, — покачал головой парень. — Только Ранкварт и Ульфтаг. Ульфтаг часто Охтара зовет, чтобы тот на новую вещь посмотрел, а Охтар меня берет. Я оттого знаю. Ульфтаг Охтара к себе звал, но Охтар не захотел. Ранкварт самый сильный кунс на берегу, — веско закончил Андвар.