— И тебе поздорову, Пирос, — отвечал старший. Должно быть, они знали друг друга, да Кокора не мог пойти против закона. — Знаешь ли ты этого человека? — Он указал на венна.
— Разумеется, — подтвердил аррант тоном, не допускающим сомнений. — Три четверти колокола тому назад он покупал у меня жемчуг и продал мне искусно сделанный женский гребень. Свои жемчужины я опознаю, гребень же ныне пребывает у меня в шатре с диковинами, как эти вещи называются у сольвеннов. Если это требуется, я могу послать за ним человека.
— Не нужно, — окоротил велеречивого арранта Кокора. — Твоего слова хватит. Оно верное. Если желаешь челобитную подать, то еще сегодня успеешь, — обратился старший к венну. — У кнеса разберутся, в обиде не будешь. Коли нет, иди с миром. Не серчай, коли что не так.
— Пойду, пожалуй, — отвечал Зорко. Терять время на бесполезные споры он не желал.
— Скажи, Кокора, это правда, что жизнь моего друга подверглась опасности? — задержал Пирос дружинников, собравшихся уж было уходить и увести с собой мана, имевшего сейчас вид весьма жалкий.
— Верно, верно, — проговорил Кокора. — Драться твой друг лихо навострился. Смотри, кабы не прибил кого. Недосуг мне, Пирос Никосич, с тобой лясы точить. Не осерчай. Пошли! — бросил он ману, который все не мог укротить гнев и зыркал на венна злобно.
Дружинники уверенно, не обращая внимания на густую толпу, двинулись в сторону крома. Вокруг Пироса, Зорко и Андвара народ, утратив любопытство к происшедшему, тоже разошелся. Лишь теперь Зорко увидел, что аррант сюда пожаловал не один: в сажени сзади него, справа и слева стояли как вкопанные трое оружных людей при кольчужных бронях, с кривыми мечами. Все были ростом невысокие, чернявые и коренастые. Все с кожей изжелта-белого цвета, плоскими лицами и узкими раскосыми глазами. Все в рубахах из узорного шелка, схожего с тем, что пошел на халат купца.
Пирос перехватил взгляд Зорко:
— Это мои телохранители, Зорко Зоревич. Они из Шо-Ситайна. Если ты позволишь мне проводить тебя, я хотел бы провести эту прогулку в беседе. — Аррант говорил так, что отказать ему было невозможно.
— Изволь, Пирос Никосич, — согласился Зорко.
— Дозволь осведомиться, куда решил ты направиться столь поспешно, что даже многие диковины дальних земель не тронули тебя? — поинтересовался купец.
— Мне к вельхам надо, к мастерам. Андвару спасибо, обещал свести, — коротко отвечал Зорко.
— Вельхи — искусные мастера, — согласился Пирос. — У меня есть немало прекраснейших изделий из их страны. Могу ли я узнать, что привело тебя к решению отправиться к ним?
— Вещица одна кожаная с узором тесненым. Зело красив узор тот, — не стал запираться Зорко. — Мне Охтар сказывал, будто вельхи такой сделать могли. Узор такой же на платье у Дейры, кою у тебя видел. А она из вельхов. Пойду к ним, узнаю.
— Тогда хочу предупредить тебя, Зорко: вельхи редко показывают свои работы просто так, — понизив голос, сказал Пирос. — Они предпочитают, чтобы к ним шли в ученики, в подмастерья. Ты же — самоценный мастер. Будет ли тебе по сердцу такое ученичество?
Конь Пироса медленно и чинно вышагивал по деревянной мостовой — привык, должно быть, ходить не спеша, яко пеший человек. Только сейчас Зорко сообразил, что аррант едет верхом! Как слыхал Зорко, подобное дозволялось только кнесовым людям!
— Скажи, Пирос Никосич, почто тебе можно на коне по городу ездить, а иным возбраняется? — так и не ответив арранту, вдруг спросил венн.
— Я — посланник здесь нашего басилевса, — важно изрек Пирос. — Всем посланникам могучих государей разрешено ездить верхом на коне по всем галирадским землям, кроме засеянных полей и двора кнеса. Но ты не ответил мне, Зорко Зоревич…
Зорко мало что знал о том, какой государь считается могущественным, а какой — не шибко, но из объяснения Пироса уразумел, что аррант, если случится лихо, может быть подмогой ему.
— Когда по душе придется искусничество их, то и в ученичество пойду, коли примут, — не смутился Зорко. — По дереву резать — дело не великое. Краска — она норовистее будет.
— Что ж, ты всегда будешь желанным гостем у меня. Этой зимой я не буду возвращаться в Аррантиаду, — объявил Пирос.
— Благодарствую, коли так. — Зорко поклонился арранту.
— Не стоит благодарности. Скажи, что привело к ссоре меж тобой и этим несчастным маном? — не унимался Пирос.
— Монеты, коими Ранкварт меня оделил, умыкнуть хотел. Да я не дал. Потом же за нож схватился. Привилось тем мешком, на кой он позарился, его и проучить, — доходчиво поведал венн. — Почто несчастным его зовешь? Одежа-то у него не бедная.