— О, это печальная повесть! — Пирос явно оживился, увидев, что может еще кого-то удивить новостью. — Два дня весь торг говорит о ней…
— Мы Хальфдира-кунса хоронили. Не знаем про новость, — вдруг подал голос молчавший доселе Андвар. Слушал он Пироса внимательно, уму-разуму учился. Видать, Охтар ему наказал так делать.
— С превеликою скорбью о ней поведаю, — приступил к рассказу Пирос. — Известно ли тебе что-либо о Гурцате, что правит ныне в Вечной Степи? — обратился он к Зорко.
— Известно немного, — сдержанно ответил тот.
— Два дня назад в гавань вошли корабли из Аша-Вахишты. Это страна манов на восходных берегах этой земли, — пояснил аррант. — Конные тысячи Гурцата — даже не самого Гурцата, а его полководца — стерли с лика земли Хорасан, столицу манов. Вся Аша-Вахишта в огне. Лишь горные крепости и храмы пока уцелели. Шад убит при штурме Хорасана. Принц и кое-кто из придворных спаслись в море, и вот, принесли сюда эту горестную весть. Галирадский кнес проявил добросердечие и принял манов как гостей. В течение четырех лун они пребудут под его защитой. Даже за проступки, подлежащие суровой каре по галирадской Правде, их в это время будет судить лишь сам принц. Потерпевшие обиду могут подать челобитную кнесу, но… — Тут Пирос многозначительно улыбнулся.
— Ныне маны в глубокой нужде, а жить они привыкли весело и в роскоши, — добавил аррант. — Закон же их велит мужчине добывать средства для семьи, и не стоит сомневаться в способах добычи этих средств. Неудивительно, что этот человек, бывший советником принца, решился на воровство.
— Продал бы самоцвет, что в повязке носит, и жил безбедно, — рассудил по-своему венн.
— У тебя свои взгляды на бедность, у придворных шада страны манов — свои, — усмехнулся купец. — Я не страшусь грабежей. — Пирос кивнул в сторону неотступно следовавших за ним воинов. — Тебе же советую быть осторожным. Отравленный кинжал — излюбленный прием манов, когда они мстят.
Зорко недоверчиво поглядел на арранта.
— Это что ж, я ему лоб расшиб за то, что он на деньги мои покусился, а меня за то — ножом? — удивился венн.
— Ты нанес ему оскорбление, — развел руками Пирос. — Поэтому я осмелюсь посоветовать тебе еще кое-что, Зорко: найди себе покровителя. Кунс Ранкварт — таков. Если же тебя что-либо тяготит у него, ты свободный человек. Я готов принять тебя как гостя, если пожелаешь.
Настойчивость, с которой аррант зазывал венна к себе, черная весть, им сообщенная, и предупреждение о грозящей опасности заставили Зорко крепко призадуматься. Уж не предки ли охранители его, неразумного, упреждали, когда хотел он отказаться от Ранквартовых денег? Однако взял, и вот теперь — и сколь быстро! — пришел срок отвечать за собственный недосмотр.
Растревожило и другое: маны, как сказывал старик калейс, жили чуть на полдень от морских вельхов, а уж от тех и до лесных вельхов, и до веннов было рукой подать, если и вправду конница Гурцата появлялась словно из ниоткуда: только ее нет, и вот она! Впрочем, вспомнив черную грозу и степняка, спешащего на скакуне без седла в самую гущу мрака, Зорко решил, что не так уж много в том басни, а куда больше истины.
— А сам Гурцат где ныне? — спросил он.
— В этом и состоит коварство степного повелителя, — объяснил Пирос. — Гурцат ныне ведет мелкие войны, но, полагаю, вскоре он появится в Саккареме — это далеко на полдень. И война эта будет удачна: войско шада неспособно одолеть конные тьмы. Никто не ждал степных всадников в Аша-Вахиште, но они пришли. Мы между тем также почти у цели.
За разговором Зорко и не заметил, как они одолели все пространство торговой площади и вышли теперь к мосту, переброшенному с берега на берег великой Светыни. Мост поразил воображение Зорко. Огромный, высоченный, длинный, он так и назывался просто — Большой мост, будто бы был еще и малый! На самом деле это был единственный мост над Светынью на всем ее необозримом протяжении. Задачу строителям, конечно, облегчил крупный остров, легший как раз посреди русла, но мост тянулся и над ним, спускаясь на землю широкими покатыми сходами и лестницами.
— Как же возвели такую огромину? — проговорил Зорко, ни к кому не обращаясь. В том месте, где стояло на излучине печище Серых Псов, река была куда уже, но о том, что через великую реку может быть переброшен мост, и речи не было.
— Его возвели не так давно, всего лишь пять раз по десять лет назад, — ответил Пирос, который знал, пожалуй, все, а о том, что не знал, мог быстро наврать, да так складно, что всякий поверил бы. — Строили его сольвенны, а придумал, как это сделать, гость из Шо-Ситайна, Ду Фу. Он много лет прожил в Галираде, а когда собрался уехать на родину, решил как-то отблагодарить сольвеннского кнеса и город.