— Скажи, Пирос Никосич, а сколь широка здесь Светынь? — Зорко рад был, что аррант не стал доподлинно выяснять, зачем оказался одинокий венн в Галираде на пороге осени: Зорко все одно ничего бы не рассказал толком, а недоговорка меж ними осталась бы и дальше помехой бы служила. Но ловок был купец, а огорчение свое вельми переживал, и знал Зорко, что к беседе этой он еще возвернется.
— Полторы тысячи саженей, — был ответ.
Глава 9
Ворота на вельхскую сторону
По правую руку от Большого моста, меж ним и морским берегом, лежала слобода сольвеннских рукоделов, по левую также жили сольвенны, а чуть далее, в сторону, от моря противоположную, — вельхи. Туда и пришли вскоре Зорко и его спутники.
Вельхские дома отличались от прочих. Если и сегваны, и венны, и сольвенны возводили бревенчатый прямоугольный сруб или выкапывали полуземлянку, особенно в деревне, то вельхи возводили дома круглые, сплетенные из прутьев и обмазанные глиной, крыши же крыли камышом и соломой. Но здесь глина плохо противостояла холодам и сырости, и вот те купцы и мастера, кто побогаче, стали использовать камень. Сначала шла сухая кладка, после же принялись камень тесать и соединять раствором. Так и появились первые в Галираде каменные дома. Нигде, кроме как у вельхов, таких пока не было.
Слобода вельхов обнесена была крепким высоким тыном в два с половиной человеческих роста. Изнутри к тыну примыкал помост, тянувшийся по всей длине изгороди, и по тому помосту расхаживали дозорные. Более же всего поразили Зорко конские, кабаньи и бараньи черепа, белеющие на заостренных кольях тына, обращенные пустыми глазницами ко входящим в ворота. Ровно такие же привыкли вешать на тын некоторые роды из веннов — чтобы нечисть всякую и чужаков с дурными помыслами от дома отгонять. Для того же, как думалось Зорко, вешали черепа на изгородь и вельхи.
У крепких дубовых ворот встретили их стражники, облаченные в мелкого плетения кольчуги, полотняные штаны, немного расширяющиеся книзу и подвязанные у мягких поршней шнурком, а также льняные крашенные зеленью рубахи с красной каймою и вышивкой. Не была эта вышивка точь-в-точь такой же, как памятная Зорко, но походила на нее во всем. Каменный, в полтора человеческих роста бог с двумя ликами, один из коих смотрел за ворота, другой — внутрь, встречал всех у самого входа на слободу. Был он высечен намеренно грубо из простого серого камня, лик имел страшноватый, но не злобный, а отрешенный, не человеческий. Голова бога была лысой, и сразу становилось видно, что форма головы у вельхов и, для примера, у сегванов отличается. Лоб у вельхов был более округлый и покатый, и виски чуть более вдавлены, нежели у сегванов, но не столь сильно, сколь у сольвеннов. Затылок же у вельхов был крупнее и выше, а подбородок очерчивался менее резко и был слегка раздвоен, зато и не был так тяжел, хоть и был немал. Носы же у вельхов отличались легкой, но заметной горбинкой и были схожи с орлиными. У изваяния же бога черта эта была усилена, так что получался получеловек-полуорел, если судить только по носу.
Первое же, что услышали Зорко и спутники его еще задолго до ворот, был стук-перезвон молотов и молоточков. Славились вельхи допрежь всего искусными своими кузнецами. Нельзя сказать, что мечи у них превосходили крепостью сольвеннские, или тем паче аррантские, или шо-ситайнские, но в том изяществе, каким отличались вельхские мечи, в близости к естеству не было им равных. Казалось, мечи эти сами вышли из земли, а не человеком были сотворены. Проходя мимо оружейных мастерских, видел Зорко выставленные тут же мечи узкие и острые, что тростниковый лист, и недавнее воспоминание глухо шевельнулось в сознании. Великие искусники были вельхи в изготовлении кольчужных и чешуйчатых броней, и даже в Саккареме не везде могли сделать подобные.
Но более знамениты были вельхи своими украшениями. Делали они фибулы, и жуковинья, и гривны, и серьги, и обручи налобные, и обручи на руки, и венчики, и обереги, и височные кольца даже, хоть вельхские женщины их и не носили. И ковали и выплавляли все это великолепие из чего угодно: из злата, серебра, бронзы, меди, олова, стали, свинца, сусальное золото также было в ходу. Редко вельхи пользовали самоцветы или жемчуг, да и ненадобны они были. Камень резной, правда, был у вельхов в большом ходу, и обрабатывали они его не хуже самых изысканных каменотесов из восходных земель.
Но впечатляли вельхские изделия не премудростью и хрупкостью, а, наоборот, силой, в них заключенной. Никто не мог иной раз понять, да и сами вельхи не всегда помнили, что означал тот или иной изгиб причудливых украшений, какой бог, дух или диковинный зверь оказался изловленным и заключенным в металл. Но простой узор и ничего не говорящее сплетение черт и линий дышали древностью и мощью, имели свой тайный гордый язык, и эта мощь и сила передавались владельцу вещи, а власть древних чар защищала его от всякого недруга. Иное дело, что служили эти вещи и доброму человеку, и худому, без различия.