— А буквицы? — не отчаивался Зорко: он и не рассчитывал на первом же дворе поймать удачу и хотел пока узнать как можно больше.
— Это руны, — отвечал Турлох. — Древние знаки. По ним гадают наши жрецы, и еще ими записывают заклинания. Я не могу прочесть, что здесь написано, — опять огорчил он венна. — Этими знаками простые люди не владеют уже давно, только жрецы и некоторые ученые люди. Здесь, в Галираде, я таких не знаю.
— Зато я знаю такого, — неожиданно изрек Пирос. — И живет он рядом с тобой, Зорко Зоревич.
Зорко взглянул на арранта: заподозрить того в неудачной шутке мог бы только самый недоверчивый на свете человек.
— Кто это? — в один голос спросили Зорко и Турлох.
— Кунс Ульфтаг, — был ответ. — Никто не умеет предрекать судьбу лучше него. Мономатанские пророки в сравнении с ним стоят столько же, сколько шо-ситайнский шарик перед кипарисовым ларцом с золотом из того же Шо-Ситайна.
— Прости, Зорко, что любопытствую, — заговорил Турлох. — Вещь тебе редкая досталась. Я, сколько здесь живу, такой не видел. Мои лета, конечно, не слишком велики, но и от старших о таком не слышал. Не скажешь ли, где купил такую?
— Нет, не купил, — отвечал Зорко. — Случай был. Нашел я этот ошейник. На дороге из Дикоземья в Галирад.
— Там много вельхов проезжает, — кивнул Турлох. — А сейчас и более обыкновенного. Про Гурцата-риага слышал я.
Пирос же посмотрел на венна пристально. «Быстро научился ты правду молвить, да так, чтобы не всю!» — говорил Зорко его взгляд.
— Гурцат скоро и к вельхам придет, — продолжил кожевенник. — А если придет, то таких вещиц не останется. Продай мне, Зорко, этот ошейник.
Вельх, для которого красивая тесненая кожа значила столько же, сколько для Зорко искусная резьба, нарочно положил ошейник на середину стола, будто товар для торга, дабы у венна не было сомнений: цена будет хорошей, а торг — честным.
— Не продам, Турлох, — покачал головой Зорко. — Я не за этим в вельхский конец пришел. Думал, есть здесь люди, что растолкуют, как да зачем такие узоры делают. Может, и поучиться у них…
— Ты не по кожам ли мастер? — Турлох взглянул на венна с новым любопытством.
— Могу и по коже кое-что, — согласился Зорко.
— Я подтверждаю эти слова, — солидно молвил аррант. — Перед тобой искусный мастер, почтенный Турлох.
— Рад этому, — отозвался вельх. — Раньше, мне рассказывали, у вельхов учились многие. Теперь сюда приходят не часто. Я знаю, будто Геллах сейчас ищет себе ученика. Но он уезжает на восходный берег.
— Кто такой Геллах? — Зорко, услышав, что кто-то едет в край морских вельхов, тут же представил, сколько дней пути от Галирада до печища Серых Псов и сколько должно выйти от морского берега: от вельхов получалось ближе.
— Геллах умеет все, — не раздумывая, высказал Турлох. — Больше всего, пожалуй…
— Украшать книги, — подсказал ему Пирос. — Я хорошо знаю Геллаха, сына Эхина. Среди вельхов ему нет равных в книжном художестве. Он также весьма искусен в изготовлении чертежей. Еще он пользуется немалым уважением за свою тонкую ковку и литье и мастерство красильщика.
— Верно, — подтвердил Турлох. — Ты хочешь пойти в ученики к Геллаху? — осведомился вельх.
— Если возьмет, — просто ответил Зорко.
— Тогда тебе придется нелегко, — предупредил Турлох. — Геллах ведет строгую жизнь и не дает ученикам много отдыхать. Мой отец не отдал меня Геллаху. Так ты отказываешься продать ошейник?
— Не обессудь, Турлох. — Зорко встал со скамьи и поклонился. — Не продам. Просто так подобные вещи на дороге не попадаются. А судьбой торговать не пристало.
— Верные слова, — согласился вельх. — Не стану уговаривать. Если улучишь время, приходи сюда: никогда не видел, что венны из кож делают, — сказал он и тоже поднялся, видя, что гости намерены продолжить свой путь.
— Мне нравятся твои кожи, Турлох, сын Нехтана, — заметил Пирос. — Если я сам не приобрету их, то найду тебе покупателя.
— Да будут успехи ваши подобны бегу коней Ллейра, — пожелал им мастер, прощаясь.
Зорко не знал, кто такой Ллейр, но пожелание, где упоминались кони, не могло быть худым.
Глава 10
Чары Прекраснейшей
Геллаха они дома не застали. На пороге мастерской их встретил пожилой слуга-вельх, отвечавший за дом и хозяйство. Одетый в черный плотный кафтан, с тщательно расчесанными на пробор седыми прядями, еще крепкий и стройный, словно тяжесть лет не в силах была согнуть его спину и плечи, он поклонился Пиросу и отвечал, что хозяин сегодня уехал в недальнее печище, где всегда запасался провизией перед плаванием на восходные берега, и будет лишь на следующий день к вечеру.