Помогать Зорко взялся тот самый воин справа, что так хорошо знал про манов и их вождя. Венн пока поднимался в первый раз и выпускал стрелу мгновенно, по наитию, успел заметить себе, куда лучше выстрелить в следующий раз. Вторая его стрела, как понял Зорко, цели не достигла, хотя ударила в мачту корабля манов.
— Первый промах, Зорко Зоревич! — услышал он за спиной голос кунса.
Венн не ответил ничего, но теперь он уже знал, куда послать новую стрелу. Тех, кто суетился возле горшков, куда заточен был таинственный аррантский огонь, тоже закрывали щитами, но щиты эти были из досок и кожи, а то и плетенными из тростника: не слишком ценил, должно быть, сын шада этих людей. Луку Зорко такие преграды преградами стать не могли.
И Зорко, уже садясь, чтобы наладить новую стрелу, увидел, как на носу кто-то взмахнул неуклюже руками и упал за щиты.
Но и стрелы манов становились все грознее. Вот полетели и огненные вестники, обернутые горящей паклей. Это еще не был страшный аррантский огонь. Обильно омоченные морской волной, сырые толстые доски, из коих был создан сегванский корабль, загораться не спешили. Даже парус, пропитанный солеными сырыми ветрами и брызгами, лишь лениво тлел, и тление это распространялось не намного. Ответные огненные стрелы сегванов были неприятнее. Должно быть, дерево, из коего строились бариджи, больше боялось огня, и манам пришлось прибегнуть к помощи ковшей с водой, чтобы не дать пожару разгореться. Маны, однако, были хитры и, для того чтобы вылить воду, не высовывались сами, а использовали ковши на длинной рукояти, кои просовывали из-за щитов.
Зорко, сколь он видел, бил пока без промаха, но и сегваны уже несли потери. Двое воинов лежали если и не убитыми, то недвижными. Еще пятеро или семеро были ранены. Стрелы манов сыпались все гуще. Стреляли поочередно со всех трех их кораблей, и ладья оказалась под беспрерывным обстрелом. Подсчитать, кто брал верх в этом поединке с помощью луков, было немыслимо, но по лицу кунса Сольгейра Зорко видел, что тот не слишком недоволен происходящим.
Перестрелка подходила к концу тем быстрее, чем ближе подходили бариджи. Их борта не были высоки, но все возвышались над бортами ладьи на два локтя. И это тоже не могло быть сегванам подмогой. Вот борт ближнего корабля, на коем Зорко поранил или убил с десяток, а то и более народу, оказался в десяти саженях от ладьи. Зорко уже мог видеть сквозь щель меж щитами, что принц Аша-Вахишты носит черную, аккуратно подстриженную бороду, а над пластиной, защищающей нос, у него на шлеме укреплено золотое изваяние волчьей ощеренной морды. Маны что-то выкрикивали и потрясали кровожадно мечами, а с высокой кормы их стрелки могли бить по сегванам почти сверху вниз.
Но тут Сольгейр опять махнул кому-то рукой, и верткая, как веретено, сегванская ладья внезапно разом развернулась и пошла вдоль борта бариджи встречным курсом, да еще приподнятая волной, так что кромки корабельных бортов оказались почти вровень. И стрелки сегванские своего не упустили: дважды стрельный залп — с правого, а потом, когда воины правого пригнулись, с левого борта — обрушился на манов. Сколько было их убито и жестоко ранено — некоторые наконечники сегванских стрел были не просто острием, но напротив, расширялись, да еще имели зазубрины, и раны от них были велики и страшны, — того никто не считал. Видно было только, что правый борт бариджи оказался выкошен, будто пойменный луг после прохода молодых здоровых косарей.
Досадовал один только Зорко: он улучил-таки момент и поймал принца. Стрела, предназначенная ему, ударила чуть выше, чем метил венн, угодила прямиком в золотую волчью пасть на шлеме, соскользнула с нее и ушла в сторону, кого-то задев, но не слишком ранив.
— Вторая! — услышал Зорко за спиной. Кунс Сольгейр, довольно ухмыляясь, стоял у мачты с луком в руках: его выстрел, по всему, был удачен. Вслед сегванам неслись вопли проклятий.
Маны, однако, были корабельщиками ничуть не хуже сегванов. Пока на корабле принца Паренди приходили в себя, два других корабля повторили маневр сегванской ладьи и взяли ее в клещи. От одного корабля кормчий сегванов сумел увернуться, и тот прошел мимо. Стрелки на нем упустили возможность бить по сегванам прицельно, потому как ладья повернулась бортом к носу их корабля. Зато на другой баридже кормчий предугадал хитрость кормчего сегванского, и вот корабли стали борт к борту, в двух саженях друг от друга.