Корабли горели, и Зорко уже становилось трудно дышать, несмотря на довольно свежий ветер. Уже и жар дал себя почувствовать. А с двух бариджей продолжали стрелять и метать огонь. Сольгейр, наконец, вышиб за борт последнего защитника-мана, просто ударив ему в лицо череном меча.
— Отродье Хёгга! — выдохнул кунс. — Они решили сделать нас великанами огня! На весла!
Сегванов оставалось не более трех десятков, весел же было вдвое больше, но им было не привыкать грести против самого лютого и сильного ветра в открытом море. Они даже сквозь бурю могли провести ладью туда, куда им было нужно. Вытянув из воды лишние весла, сегваны заняли места убитых гребцов. Палуба была залита кровью и завалена телами павших. Отрубленные руки, кисти, пальцы, ноги и даже головы были всюду. Сегваны и маны — и манов было гораздо больше, в основном гребцов и рабов, — лежали вперемешку, и оставшимся в живых некогда было их разделить и убрать. Бариджа грозила обернуться одним погребальным костром для всех, и Сольгейр предпринимал последнюю попытку выжить и победить.
Зорко тоже взялся было за весло, но кунс, весь в крови врагов, пахнущий дымом и потом, с опаленной бородой, но по-прежнему рассудительный и невозмутимый, остановил его:
— Это занятие не для тебя, венн! Ты не справишься с веслом. У тебя есть лук, и Хрор не обделил тебя своими дарами. Ты промахнулся дважды, но Храмн благоволит тебе!
Сольгейр для верности, должно быть, оттолкнул Зорко от весла, отчего венн едва не свалился навзничь. Поскользнувшись на теплой крови, он устоял все же на ногах. Сольгейр, уже, казалось, забыв о нем, сам взялся за рулевое весло. И сам начал петь. Песня его была такой же, как все сегванские песни: долгая и мерная, как прибой, и говорилось в ней наверняка о мечах, походах, сражении, крови и золоте, но сейчас, в бою, среди дыма и огня, песня эта звучала по-особому грозно и страшно, будто и впрямь над кораблем вился огромный ворон бога Хригга, и взмахи его исполинских крыл только раздували пламя ярости и битвы.
Перевернув несколько мертвых тел, Зорко отыскал три тула, полные стрел, и направился на корму. Пожар еще не успел добраться туда, и Зорко почувствовал себя лучше. Забыв о том, что смерть его уже близка, он окинул взглядом море. Пока шел бой, течение и ветер успели отнести их мористее мыса, куда они шли, ближе к островам, и теперь что до берега большой земли, что до островов было одинаково далеко. Это значило, что дойти до берега они не успеют: бариджа сгорит прежде. Из двух кораблей манов ближе к ним был корабль принца. Людей на нем осталось едва половина экипажа, а знатные воины-гурганы, как мыслил Зорко, не были охочи сидеть на веслах, как сегваны. Если сам принц не заставит их грести, этот корабль можно было нагнать! Ладья сегванов, продолжая пылать, уже погружалась в волны…
Но понимали это и маны, и второй их корабль, почти невредимый, шел на выручку первому, перерезая курс, взятый Сольгейром. Стрелы сыпались на палубу не иссякая, но щиты манов, защищающие гребцов, оказались из стали более крепкой, нежели сегванская. Венн понял, что был весьма самонадеян, считая, что пробьет своей стрелой такой щит за сто саженей. Между ними и кораблем манов оставалось саженей тридцать, но ни один щит не был пробит. Сольгейр вел бариджу так умело, что неизменно подставлял манам или нос, или скулу корабля, но никак не поворачивался к ним бортом. Стрелы летели навесом, по дуге, и на таком малом расстоянии не могли быть пущены с большой силой, иначе они просто перелетели бы через корабль. Сегванов осталось немного и сидели они редко, так что лишь отменно точное попадание в горло или в лицо могло отправить воина в чертоги Храмна чуть раньше, чем это сделал бы огонь.
Зорко же, приникая то к одному промежутку меж щитами, то к другому, мог бить точно промеж щитов на корабле манов, и ни одна из его стрел не упала в воду и не ткнулась в щиты. Маны давно приметили одинокого стрелка и всячески старались достать его, но, видно, Сольгейр был прав: Храмн благоволил сегодня венну, а может, то небесный воин Гром держал над Зорко свой щит, который мог становиться то прозрачным, то туманным, то сверкающим.