— Глаза закрой, думай о чем угодно, однако сиди спокойно. В какой–то момент может дернуть… — Непонятно проинструктировал он, и тоже замолчал.
Прошло несколько секунд, минута. Оля, которой уже стало казаться, что ничего не и не произойдет, внезапно ощутила, как в голове зазвучала неясная мелодия. Не в ушах, а именно в голове. Как могло случиться такое, сообразить даже не успела. Показалось, что затылок пронзил разряд тока. Дернулась, но, подчиняясь грозному окрику, тут же замерла вновь.
— Вот и все. — Произнес старик, убирая ладонь. Можешь открыть глаза.
— И? — Оля покрутила головой, прислушиваясь к себе, вопросительно глянула на стоящего перед ней Михаила Степановича? — А как же?..
— Проверять не будем. Я сказал–значит так оно и есть. Когда нужда случится, тогда и включится. Не бойся, ни с чем не спутаешь. — Отмахнулся он, устало опускаясь на сидение тренажера. — Старею…
— Михаил Степанович, миленький, неужели вот так запросто… — Недоверие Оли было вполне объяснимо. — Так вы ведь можете кого угодно в зомби превратить…
— Кого угодно не могу. — Сонно отозвался он. — Я на твою энергетику настроился — раз, во вторых ты согласие дала. Ну и наконец… твоя травма. После нее у тебя восприимчивость возросла. — Он зевнул, и осторожно опустился на затянутую искуственной кожей скамью. — Ты ступай, а я подремаю немного.
— Знаете, я конечно вам верю, но… — Начала Оля, но заметила, что старик уже не слышит ее, закончила. — Придется поверить на слово.
Она вернулась к себе, попыталась вспомнить что за мелодия звучала в мозгу, но не смогла и бросила пустую затею.
« Правду сказал старик, или просто успокоил, какая разница. Хуже–то не стало. — Решила Оля не умножать сущности, и выбросила сеанс странной терпаии из головы.
Михаил Степанович не обманывал девочку. Его способности, не вполне изученые им самим, действительно позволяли воздействовать на людей именно так, как он и сказал. Другой вопрос, что знали об этом его свойстве всего несколько человек. Он, врач в госпитале, где бывший специалист по силовым акциям лежал после неудачной попытки свести счеты с жизнью, да еще пара тройка не слишком болтливых людей, к тому же связаных десятком строгих подписок о неразглашении…
Вести телефонный разговор с губернатором Михаила Степановичу пришлось с некоторым внутренним напряжением, однако неуверенность и легкий испуг сыграл искусно. Поведал, что внезапно раздумал заниматься самодеятельностью и намерен продолжить сотрудничество.
Выслушал ответные заверения в готовности оказать любую посильную помощь, положил трубку.
— Ничего, Витя. Сочтемся. — Михаил Степанович не сдержался и цветисто обрисовал малоприятные для чиновника перспективы. — А пока потерпим, не убудет.
Он с отвращением посмотрел на телефон. Ехать куда бы то ни было сейчас не хотелось до крайности, но информация полученная им, требовала проработки. После нескольких телефонных звонков дед выяснил, что помочь ему в этом сможет только один человек. Конструктор работал на заводе с незапамятных пор и ушел на пенсию, только, когда стало совсем невмоготу. Пенсионер жил в двухкомнатной «хрущевке», полученной от завода еще в застойные годы. Визитами бывших сослуживцев был не избалован, и появление человека, искренне интересующегося производством, его явно обрадовало. Ветеран засуетился, включил чайник, и полез в холодильник за скромными деликатесами.
Пить предложенную наливку Михаил Степанович не стал, а вот от чаю не отказался. Разговор вышел дельным. Несмотря на преклонный возраст, память разработчик изделия 9КСВ4–У, как называлась в секретных документах советского времени, система наведения ракет, не потерял. Он обстоятельно и красочно принялся за рассказ о своем детище. А когда Михаил Степанович ненавязчиво сообщил о возобновлении производства этих приборов, старик всплеснул руками: — Ну что за идиоты? Я даже слов подобрать не могу. Хотя ракета, можно так сказать, мое детище, однако, вынужден признать, время ее прошло. Я еще два года назад говорил, что опыт мирового использования противокорабельных ракет дает четкую динамику отхода производителями от заложенных в этих моделях принципов.
Взять хотя бы все последние операции американцев в Иране и в заливе. Они сместили акценты на максимальное использование авиации. И не хотят посылать корабли под удар ракет. Бомбят до последнего. Пока не останется ни одного носителя, и только потом идут вперед. Спокойно, как на прогулке. И кому, если не секрет, хотят сейчас наши умники впарить этот металлолом?