— И как?
— Максимально сокращали численность, оставляя только охотников, самых лучших, которые ищут очаги.
— То есть, остальных обрекали на смерть.
— Не на смерть. У нас нет смерти. Есть отсутствие жизни.
— Разве это не одно и то же?
— Нет, не одно и то же.
— А как же потом, когда тяжелые времена проходят, вы снова размножаетесь? Вы оставляете для этого в живых женщин?
Луи презрительно фыркнул.
— У нас нет женщин или мужчин! Нет пола.
— Как это? Но как же вы тогда размножаетесь? Как вообще появляетесь на свет?
— Двумя способами. Либо создаем новую особь, либо возвращаем к жизни старую. Мы предпочитаем последний способ. Новые особи создаются крайне редко, это занимает много времени и очень много энергии, в этом нет необходимости, проще и быстрее вернуть старую.
— Вы оживляете умерших?
— Они не умершие. Мы не умираем, я же сказал. Мы перестаем жить, если лишить нас энергии. Но если энергию вернуть — возвращается и жизнь. Наши тела не разлагаются и не исчезают, как ваши, когда энергия их покидает. Даже если в ваше тело вернуть энергию, это не вернет ему жизнь. У нас по-другому.
— Круто! — не выдержал Патрик, подслушивающий их из другой комнаты. — Значит, я бессмертный?
— Можно и так сказать. Но сейчас в этом мире ты уязвим. Твое человеческое тело питает тебя необходимой энергией, сохраняя в тебе жизнь. Пока ты не окреп достаточно в этом мире, чтобы лишиться этой энергии, этого тела и иметь возможность совсем без него обходиться, как я теперь. Для этого тебе надо напитаться и накопить в себе намного больше энергии, чем дает это тело. Я поглощал ее долгие годы, всю свою человеческую жизнь, и все равно не знал, что смогу существовать здесь вот так… без человеческого тела, сам по себе. Эту энергию я должен был передать тебе, чтобы ты быстрее окреп. Так мы всегда делали. Передавали энергию и уходили домой. Вот когда ты перестанешь зависеть от человеческого тела и станешь, как я — вот тогда ты станешь неуязвим. Как в нашем мире.
— Бессмертие, это, конечно, крутая штука в вашем мире. А вот отсутствие девчонок — это полная лажа. У вас нет любви, нет секса? Вы что, все одинаковые? Но так же не интересно! Фу-у! Даже представить страшно такую жизнь! Кошмар, а не жизнь! Зачем вы тогда вообще живете?
— Не равняй на человеческую жизнь. Да, у нас все не так, но это не значит, что наша жизнь плохая. Нет, она намного ярче и насыщеннее, чем человеческая. У нас есть и радости, и удовольствия…
— Какие? Что у вас есть? Ни любви, ни секса, ни детей, ни родителей! — Патрик разочарованно скривился. — В вашем мире даже нет женских сисек — это отстойный мир! Не удивительно, что я оттуда сбежал. Нет уж, спасибо, лучше тогда я и дальше буду оставаться человеком, вырасту мужиком в мире, где полно красивых девушек, а не в мире, где все одинаковые и вместо того, чтобы трахаться и делать детей, оживляют мертвяков… Б-р-р! Даже в кошмаре такое не приснится.
Кэрол рассмеялась, ласково смотря на него.
— Ничего, Болли… ты все вспомнишь и изменишь свое мнение. Сейчас в тебе говорит человек.
— Это потому, что я и есть человек. Я мужчина. И я хочу быть мужчиной. А не чем-то… А у вас что, даже никаких половых органов нет?
— Нет.
— Боже, ужас! — мальчик в неподдельном отвращении передернул плечами и скривился. — Нет уж, я свой… ни на что не променяю! Прости, мам, за пошлость.
Продолжая ухмыляться, Кэрол повернулась к окну, вглядываясь между деревьями.
— Полностью разделяю твое мнение, сынок.
— Глупцы! Вы просто ничего не понимаете и не знаете! — разозлился Луи.
— И кто, выходит, амеба? Кто одноклеточные? Кто примитивные организмы? Кто червяки? — глумился Патрик. — У вас даже писек нет! Даже червяки трахаются! Значит, вы еще примитивнее червяков! Настоящие амебы это вы, а не мы!
— Я не собираюсь выслушивать эти глупости. Я больше ни слова тебе не скажу. Ничего не буду рассказывать. Сам вспомнишь. И сам поймешь, какие глупости ты говорил!
— Вали-вали, амеба оскорбленная! — хохотнул Патрик.
Прошло не меньше двух часов, прежде чем появились проклятые.
Кэрол и Патрик, караулящие у окон, одновременно их заметили.
Осторожно и неторопливо они крались между деревьями, прячась за стволы.
— Что вы прячетесь, мы все равно вас видим! — прошептал мальчик.
Все, как один, резко застыли на месте.
— Они меня слышат! — воскликнул Патрик.
— Скажи им, чтобы убирались отсюда подобру-поздорову.
— Они не знают, кто я такой, Луи им не сказал. Мам, среди них сильные проклятые… как ты. Которые тоже так умеют… Вон, смотри, у них глаза красным светятся, как у нас. А я думал, только ты так можешь… — Патрик прищурился, вглядываясь в незнакомые угрюмые лица. — Остановитесь! Или умрете. Я ваш повелитель, не Луи! Вы должны слушаться меня!
Проклятые в замешательстве и удивлении стали переглядываться. Потом один из них, самый высокий, решительно пошел вперед, сверкая кроваво-красными глазами.
Кэрол вскинула ружье на плечо и прицелилась.
Мужчина остановился, когда раздался выстрел и пуля ушла в снег прямо перед ним.
— Выходи! Ты должен пойти с нами! — закричал он зычным голосом.
— Что ты орешь? — прошептал Патрик, держа его на мушке. — Я и так тебя слышу. Слышу все твои мысли. Убирайся отсюда, Брюс. И уводи всех остальных.
— Нас много, тебе придется подчиниться! — снова крикнул Брюс, вынимая из-за пояса пистолет, и вдруг бросился вперед. — Рассредоточились! Окружаем дом! Вперед, быстро! Бабу убить! В мальчишку не стрелять!
Его команды оборвались, когда в грудь вонзилась пуля, сбивая с ног.
Остальные, кроме Брюса и еще одного, в которого попал Патрик, тут же спрятались за деревья.
— Как только высунутся — стреляем, — прошептала Кэрол, не отрываясь от мушки.
— Мам, прячься! — вдруг взвизгнул Патрик, и в тот же миг из-за одного из деревьев выглянул мужчина с вскинутой на плечо винтовкой и выстелил. Кэрол метнулась вниз, от неожиданности выронив ружье. Пуля пролетела у нее над головой, вонзившись в стену.
Патрик поспешно выстелил в него, но промазал и тот успел спрятаться обратно за ствол.
— Не высовывайся! — дрожащим голосом велел мальчик. — Луи видит нас, он отдает им приказы… как только поднимешься, он даст им команду стрелять в тебя… Сука, ублюдок, отстань от нас!
Подобрав ружье, Кэрол поднялась на колени и осторожно потянулась к окну.
— Нет, я сказал! — вскричал Патрик испуганно.
Кэрол замерла, когда загремели выстрелы снаружи.
Патрик, водя ружьем из стороны в сторону, пытался попасть в стремительно выскакивавших из укрытий нападавших, передвигающихся короткими перебежками от дерева к дереву. Его охватило отчаяние, когда он понял, что это не просто проклятые, а хорошо обученные военные, которые действовали слаженно, стремительно и профессионально.
— Они нас окружают! — прохрипел мальчик ошарашено. — Это солдаты, мам… Нам не справиться с ними…
Кэрол стиснула ружье дрожащими пальцами.
— Ничего. Справимся. Бери оружие, спрячемся в подвале. Пусть попробуют нас оттуда достать. Туда всей толпой не вломишься, только по одному… Сунутся, по одному и будем отстреливать. Патронов много, еды и воды там хватит. Не возьмут они нас, сынок!
Поспешно собрав все оружие, они перенесли все к подвалу.
— Одеяла. Бери все, что есть!
— Обогреватель! — вспомнил Патрик и бросился в спальню, где у кровати стоял электрический обогреватель, который они ни разу еще не включали, потому что тепла от камина было достаточно. Они не знали даже, работает ли он. Но проверять сейчас времени не было. Схватив его, мальчик побежал обратно.
Кэрол уже к тому времени спустила вниз все оружие и сбросила вниз их куртки. одеяла, подушки.
— Быстрее! — поторопила она Патрика.
Прижимая обогреватель к груди, он осторожно спустился вниз. Перехватив у него обогреватель, Кэрол бросила встревоженный взгляд наверх, расслышав шорох.