И вдруг он медленно кивнул.
Кэрол улыбнулась, обрадовавшись этому ответу, даже такому. Но ее радость исчезла также стремительно, как и появилась, и она снова озадаченно посмотрела на крышку подвала над головой.
— Почему они ушли? Луи! Где ты, старый засранец? Что происходит?
Но Луи тоже не отвечал.
— Они сбежали из-за тебя? — Кэрол снова посмотрела вниз. — Испугались?
Он снова кивнул, на этот раз более бодро и уверенно. И вдруг обнажил ужасные острые зубы, оскалившись.
— Смеешься, что ли? — хмыкнула Кэрол ласково и, вздохнув, устало села на ступеньку, вытянув больную ногу. — Надо же, прямо как-то совсем по-человечески вы улыбаетесь, как мы. Или это просто по-привычке? Человеческой привычке? Интересно, зачем вам зубы и когти, если вы питаетесь энергией? — она недоуменно его разглядывала, но ответа, как и следовало ожидать, не получила. И, снова тяжело вздохнув, печально сникла на ступеньке.
Убрав с лица растрепавшиеся белые волосы, она озадаченно почесала их на затылке.
— Что же теперь делать? Как нам отсюда выбраться?
Он всего лишь смотрел на нее своими огромными бордово-черными глазами. Как будто под черной вуалью переливалась темно-бордовая атласная лента. Кэрол замерла, разглядывая эти глаза, пораженная тем, что увидела их вдруг совсем иначе. Они пугали и казались ужасными, потому что так не были похожи на глаза ни одного существа этой планеты, но если отбросить эти эмоции, эту отрицательную реакцию на все, что выходило за рамки привычного и приемлемого, как сделала это сейчас она — и эти глаза вдруг показались ей необыкновенно, сверхъестественно красивыми. Даже если в них нет выражения и эмоций, и они кажутся неживыми и бездушными… они все равно казались прекрасными и завораживали, так завораживали своей красотой драгоценные камни, холодные и бездушные, но настолько прекрасные, что способны были заставить иных впасть в одержимость их красотой…
И сейчас, загипнотизированная этими потусторонними глазами, Кэрол почувствовала, как ее разум заволакивает, словно пеленой. Словно ее куда-то затягивает, душа отделяется от тела и куда-то летит… А красный свет под черной полупрозрачной пеленой этих глаз все переливался, становясь ярче… больше… пока не заполнил все вокруг. Кэрол ничего больше не видела, кроме этого потрясающего красивого цвета, этого невероятного свечения… Как будто она находилась уже не в подвале и даже не в этом мире, а внутри этих глаз и медленно в них растворялась…
Очнулась она на своей импровизированной постели на полке. С радостью он обнаружила, что глухота ее исчезла. Она снова прекрасно слышала.
Перевернувшись на бок, она слегка приподнялась, ища взглядом Патрика.
— Сынок?
Он снова сидел под лестницей, спрятавшись.
— Что произошло? Я что, потеряла сознание?
Если бы она потеряла сознание, то непременно свалилась бы с лестницы. Но она не чувствовала никаких новых ушибов и вообще, чтобы она падала. Патрик на ее вопрос никак не отреагировал.
Сползя с полки, Кэрол снова подошла к лестнице и посмотрела на выход.
— Что же нам теперь делать?
Ее вопрос снова повис в воздухе без ответа.
Поежившись от холода, Кэрол включила обогреватель и, вернувшись к полке, стащила одеяло и укуталась. Присев на канистру рядом с обогревателем, она тоже замолчала, раздумывая над сложившейся ситуацией.
Как только Патрик превратился, сразу все разбежались, дали деру, как перепуганные зайцы, даже Луи. Они очень его боятся. Настолько, что завалили выход отсюда, чтобы он не вышел. Но что дальше?
Кэрол повернулась к лестнице, пытаясь разглядеть за ней необыкновенное существо. Очевидно, что к холоду он был не чувствителен. Он спокойно сидел на ледяном полу, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Значит, он не может здесь умереть от переохлаждения. А она — да. Луи может спокойно дождаться, пока она умрет, а потом прийти за ним и выпустить. Он говорил, что Патрик еще не способен обходиться без человеческого тела, которое наполняет его энергией, а значит — жизнью. Выходит, чудовищу рано или поздно придется вернуть себе это тело. Снова стать человеком. И тогда Луи мог снова прислать проклятых и забрать его. Возможно, она к тому времени будет уже мертва.
Как долго Патрик способен находиться в таком виде?
А что будет, если он не сможет перевоплотиться обратно в человеческое тело? Кроме нее, другого источника энергии, которую он мог бы высосать, нет. Но ее энергия отравлена, он сам говорил. Энергию проклятых они не поглощают. Если он не найдет энергию, жизнь его покинет? Он не умрет, если верить Луи, но перестанет жить, а потом энергией возможно снова вернуть его к жизни? Но это в ИХ мире. А здесь как?
— Рик, — окликнула она, — выйди, чего ты там опять спрятался?
Он не отозвался.
— Чего ты? Опять обиделся? Я что-то не то сделала? Пожалуйста, поговори со мной.
Тишина. Никакого движения.
Согнувшись, Кэрол закрыла лицо ладонями и уткнулась в колени. Ей так хотелось разреветься. Но она стиснула челюсти, загоняя обратно подкатившие к горлу рыдания. Ничего. Надо держать себя в руках. Из любой ситуации можно найти выход. Просто надо подумать. Взять себя в руки, собраться и подумать.
Но мысли разбегались в ее голове, как будто их гнало прочь одолевающее ее отчаяние.
Она старалась не вспоминать и не думать о видении своей скорой смерти, которая вновь нависла над ней новой угрозой, словно давая понять — как ни бегай, все равно от нее не убежишь.
Она скорее почувствовала, чем услышала, как Патрик вышел из своего укрытия.
Подняв голову, она взглянула на него.
Он подошел и присел у ее ног. Потом устремил на нее свои огромные глаза, которые теперь казались ей такими красивыми.
Протянув руку, она с улыбкой коснулась его впалой жесткой щеки.
— Какие у тебя прекрасные, какие удивительные глаза! Просто потрясающие! Никогда в жизни не видела ничего красивее!
Он не шевелился, никак не реагируя. Это становилось невыносимым.
Кэрол почувствовала, что нервы ее на пределе и готовы порваться в любой момент. И тогда она бросится на пол и забьется о него головой.
Разглядывая существо, она вспомнила, с какой непринужденностью он выдерживал ее вес на согнутом колене, а также то, что он смог снять ее с лестницы, донести до постели и уложить, и это говорило о том, что он сейчас сильнее мальчика, которым был. Но насколько?
— Рик, ты можешь мне помочь? Может, у нас вдвоем получится приподнять крышку и столкнуть то, что они на нее поставили? Нам нельзя здесь оставаться. Надо выбираться.
Мгновение он продолжал смотреть на нее. Потом медленно повернул голову в сторону лестницы.
Наверху послышалось движение, как будто кто-то тащил по полу что-то очень тяжелое.
Кэрол подскочила, хватая ружье.
— Кто там? — крикнула она.
Никто не отозвался, но звук не прекратился.
Кто-то медленно оттащил в сторону тяжелый предмет, которым придавили крышку подвала.
Вскинув на плечо ружье, Кэрол замерла в ожидании.
— Они вернулись, — прошептала она Патрику. — Скорее, спрячься под лестницу! Не заходите, я буду стрелять!
Патрик не послушался, оставшись на месте.
Крышку никто не поднимал. Как ни прислушивалась Кэрол, она не расслышала больше ни одного звука. Ни одного шага, ни одного скрипа деревянных половиц. Медленно она опустила тяжелое ружье, устав его держать в таком положении.
— Кто там? — снова окликнула она.
Никакого ответа.
— Жди здесь, — велела она Патрику строго. — Я посмотрю…
Осторожно ступая на больную ногу, она неторопливо подошла к лестнице и, с волнением стиснув ружье пальцами, стала неловко подниматься наверх, злясь на свою неуклюжесть из-за ноги.
Поднявшись наверх, она на минуту замерла, прислушиваясь.
Тишина. Повесив ружье на плечо, Кэрол подняла руки и уперлась ладонями в деревянную крышку.
Толкнув, она медленно ее приподняла и выглянула наружу. Никого.
С силой толкнув крышку, она откинула ее и, сорвав ружье с плеча, поднялась на последние ступеньки и ступила на пол. Вскинув ружье, она быстро осмотрелась.