— Но ты же обещал! Как же Тимми? Ты не можешь так поступить!
— Почему это? Напомню, что сейчас он трахает мою девушку. Он бросил тебя. А я тебе обещал, что если он тебя бросит, я затрахаю тебя до смерти, забыла? Обещал, что всё равно когда-нибудь тебя трахну! Вот этот момент и настал!
— Но мне нельзя! Отпусти меня, пожалуйста! — взмолилась Кэрол. — Не вынуждай меня…
— Что? — он насмешливо хмыкнул, задрав ей руки и прижав к подушке. — Ничего ты не сможешь сделать. Или готова убить меня своими волшебными руками? За что? За то, что всё это время я мучился от страсти?
— Я думала, ты пришёл помочь… — глаза Кэрол снова заблестели от слёз, голос переполнился обидой.
— Да, я пришёл помочь. И помогу. И ты мне помоги. Помоги избавиться от этого огня, который сжигает меня уже столько времени! Верни мне покой, который я из-за тебя потерял! Не бойся, я не сделаю тебе больно, буду осторожен…
— Нет, Исса, послушай, отпусти меня, давай поговорим! Нельзя этого делать! Ты же сам потом будешь жалеть. А если узнает Тим… он тебе никогда этого не простит! Ты потеряешь друга! Ты же сам говорил… женщин много, а друг у тебя один! Не теряй голову, Исса! Исса!
Но он уже ничего не слышал, не хотел слышать, жадно впиваясь губами в её тело, в обнажённую грудь, которую освободил от бюстгальтера. Выпустив её руки, он сжал ладонями грудь и тихо застонал. Кэрол схватила его за плечи, чувствуя, как запекли ладони, посылая смерть в его тело, защипали глаза, наливаясь кровью…
Он не оттолкнул руки, причинявшие ему боль, лишь оторвался от груди и снова прижался к губам в неожиданно нежном поцелуе. Ладонь его, пройдясь по её телу, легла на щёку и ласково погладила.
— Не плачь, ясноглазая моя… всё будет хорошо. Никогда больше не плачь, — прошептал он задыхающимся от страсти голосом, нетерпеливо прижимая её к себе другой рукой. — Мы забудем об этом… ничего этого не было… Но сейчас… эта ночь будет наша… и пусть она станет для нас просто сладким сном, о котором мы потом будем вспоминать с улыбкой… Ведь я никогда ещё ни о чём так не мечтал, как об этом… Убери свои руки, это не поможет. Я скорее сгнию заживо, но сейчас я тебя не отпущу. Собралась меня пугать — не получится. Придется только убить. Ты готова меня убить? Убей или стань моей.
И, не дав ничего возразить, он запечатал ей рот глубоким поцелуем. А руки Кэрол в бессилии вдруг упали с его плеч, когда она поняла, что проиграла. Она не могла его убить, и даже не потому, что не хотела — он был единственным шансом на спасение. И за это спасение ей придется заплатить.
Что ж, она заплатит, раз такова цена. И не без удовольствия. И плевала она, как это выглядит — она знала, что секс с этим горячим мужчиной доставит удовольствие её измученному и изголодавшемуся по любви телу. Ну и пусть, раз так. Кому ей хранить верность? Джеку, который отправил её в тюрьму? Тиму, который обещал защищать, обещал, что никогда больше с ней подобного не случится, и бросил, уехав с другой женщиной… с женщиной своего друга. Не она и Исса его предали — это он их предал. Обоих.
Ещё недавно она никогда бы не поверила, что такое может случиться, но она обняла Иссу и ответила на его поцелуй, позволяя увлечь себя в охватившее его безумие…
Вопреки её опасениям и догадкам, Исса в постели оказался не таким грубым и неприятным, каким показывал себя в общении с женщинами, и приятно удивил Кэрол проявленной к ней нежностью, так ему не свойственной, чего она совсем уж от него не ожидала. Его страшные угрозы «затрахать до смерти» растворились в нежном и неторопливом сексе, доставившем Кэрол удовольствия не меньше, чем ему самому. Никакой силы, грубости и боли. Возможно, всё было бы иначе, не перестань она сопротивляться. Но она знала, что отбиться от него у неё шансов не было, ему ничего не стоило удерживать её запястья даже одной рукой, а заставлять гнить человеческую плоть другими частями тела, кроме рук, она не могла, хоть и говорила когда-то обратное. Грубости, боли и насилия ей не хотелось, она слишком этого натерпелась, ей казалось, что больше не выдержит, что на это просто уже не осталось сил. Её душевные силы иссякли. Ей казалось, что она держится на тонкой ниточке, которая вот-вот оборвётся от любого толчка, и она сорвётся, упадет в тёмную бездну безысходности, куда её затягивало всё больше.
Уснуть ей так и не удалось. Выбравшись из горячих крепких объятий спящего мужчины, она оделась и подошла к окну. Долго она стояла неподвижно, вглядываясь во тьму.
«Где же ты, сыночек? Вернись, умоляю! Ну зачем же ты так меня мучаешь? — молила она мысленно. — Если не вернёшься, клянусь, я пойду снова в логово волков, чтобы заставить тебя появиться. Идея Иссы вовсе не так уж и глупа…».
Когда рассвело, она не выдержала и разбудила Иссу.
— М-м, — промычал он, пряча лицо в подушку. — Отстань, ясноглазая. Я никогда не встаю в такую рань. Особенно после такой бурной ночи…
Вспомнив об этом, он оторвался от подушки и, сонно щурясь, схватил Кэрол и уложил рядом.
— Кстати, я не против продолжить, — улыбнулся он и жарко поцеловал её в губы.
— Ты обещал, что мы пойдем искать Патрика.
— Пойдём. Но не в такую же рань. Дай мне хоть проснуться. Никуда он не денется, твой зверёныш, — он забрался ладонью под свитер. — А ты чего так рано вскочила? Даже оделась уже… — он вгляделся в её уставшее бледное лицо. — Или ты и не ложилась?
— Я не смогла уснуть… — глаза её снова стали наполняться слезами.
— Так, стоп! Не смей больше этого делать! — повысил голос он. — А то брошу в сугроб, как и обещал, поняла? Посмотри на неё, раскисла она! Подумаешь, сбежал пацан по лесу пошляться, поохотиться. Пусть нажрётся там, сколько ему надо, или хочешь, чтобы он снова из меня мою энергию забирал? А если убьёт? Мы так не договаривались. Я на то, чтобы мною питался какой-то потусторонний монстр, не подписывался! Всё, — смягчился он и с улыбкой снова её поцеловал. — Не кисни. Я обещаю тебе, что увезу вас отсюда. В Израиле уже всё готово, там вы будете в безопасности. Ты рановато оделась… ты мне пока ещё не надоела, — он стащил с неё свитер. — Кстати… не в обиду будет сказано, но ничего необычного я в тебе не заметил. Такая же женщина, как и остальные. И чего это они в тебе нашли такого, что в других найти нельзя?
Кэрол, несмотря на слёзы, вдруг расхохоталась, весело, легко.
— Ой, Исса, не знаю! А разве что-то нашли? Напомню, мой муж мне изменял… да и Тим сбежал от меня с другой, — она не смогла скрыть горечи в голосе, хоть и говорила весело. — Я же тебе говорила — ничего во мне такого нет, разочаруешься, а ты не верил.
— Я и знал, что нет. Просто мне нужно было убедиться, — он тоже засмеялся. — Теперь я успокоюсь и отстану от тебя. Потом. А пока мне нужно убедиться ещё, для полной уверенности. А ну-ка, снимай свои тряпки, я тебя ещё не отпускал!
— Я думала, ты грубый… если честно, побаивалась тебя немного… всегда, — призналась Кэрол, позволяя себя раздевать. Он бросил на неё возмущённый взгляд.
— Немного? Да ты должна была труситься от страха! И ты права, правильно побаивалась — поверь, я могу быть грубым. И не всем повезло, как тебе.
— Почему? — прошептала Кэрол, изучая его взглядом.
— Мне не хочется быть с тобой грубым… не хочется обидеть. Никогда не хотелось. И не потому что тебя любит Нол. Просто… тебя хочется защищать, а не обижать. Ты такая… — он запнулся.
— Какая?
— Отстань, ясноглазая, нечего комплименты выпрашивать, я не люблю делать их женщинам — вам это вредно, сразу нос начинаете задирать. Нормальная ты баба — этого тебе достаточно?
— О, да, — Кэрол снова рассмеялась. — Знаешь, наверное это самый искренний и самый лучший комплимент в моей жизни. Спасибо. Честно говоря, после всего… у меня с самооценкой не очень…
Он с неподдельным изумлением уставился на неё, замерев со штаниной в руках, которую стягивал с неё.
— Ты что, больная? Ты себя в зеркало видела? Да у меня на тебя встал с первого взгляда… и больше не опускался!
— Надеюсь, теперь всё изменится… всё опустится, — засмеялась Кэрол.
— Я тоже надеюсь. Всё-таки мне не уютно хотеть любимую друга.
— Я больше не его любимая.