— Я не трогал его, — повторил он настойчиво. — И к его исчезновению никакого отношения не имею. Поверь мне, Кэрол. Пожалуйста. Если не поверишь… это может опять всё разрушить, разве ты не понимаешь?
— Понимаю, ещё как! — она горько усмехнулась.
— И я понимаю, и именно поэтому я его не трогал. Я знаю, что ты мне этого не простишь. Ради нас с тобой, ради нашей семьи я не стал сводить с ним счёты.
— И со мной? — Кэрол подняла на него недоверчивый взгляд.
Губы Джека тронула печальная улыбка.
— Надеюсь, местью своей удовлетворена? Отомстила за измену по полной, даже перегнула.
— Перегнула? Пять лет лжи и измен с моей единственной подругой? Думаешь? — фыркнула она.
— Ещё в планах месть есть?
Кэрол отвернулась.
— А есть новый повод?
— Нет. И не будет.
«Ага, только как в это теперь поверить?» — подумала она, промолчав.
Её охватила тоска, когда снова стали одолевать сомнения. Разве смогут они так жить? Она сможет?
— Время. Нам нужно время, — проговорил Джек уверенно. — Оно само всё расставит на места, либо выровняет и сгладит, либо всё-таки разрушит.
Он притянул её к себе, обхватив за талию, и обнял.
— Со временем ты поймёшь, что всё изменилось, всё не так, как раньше. И я не тот.
— Говорят, люди не меняются, — прошептала Кэрол грустно.
— Врут. Может, сам человек и не меняется, но свои действия, поведение и взгляды он изменить может. Но хотя бы в то, что я люблю тебя и Патрика и не хочу вас потерять ты веришь?
— Да… наверное. В это теперь верю, — прошептала Кэрол, не пытаясь отстраниться и положив голову ему на плечо. — Другой причины, по которой ты захотел меня вернуть… после всего, я не нахожу.
— Потому что другой причины и нет. Я не могу без вас жить. И не хочу. Я сейчас так счастлив… мне так хорошо. Я больше не хочу пережить даже малой доли той боли, что мучила меня без вас. И я никогда больше не причиню боли вам… тебе, — подняв её лицо, он наклонился и поцеловал в губы. — Я никогда раньше не верил в то, что от тоски и душевной боли человек может заболеть по-настоящему и даже умереть. А теперь верю. Со мной так и случилось. Я утратил внутренние силы, отчаялся, потерял смысл и волю к жизни, уверенность… сломался, и тогда болезнь сразу же меня одолела…
— Сломался? Неправда. Единственное в тебе, в чём я всегда была уверенна — это твоя сила, то, что тебя невозможно сломать. Ты и не сломался, тебе просто так показалось. Ты просто устал. Очень устал. Как и я.
— Ладно… может и так. Но теперь я рядом с вами отдыхаю. Наслаждаюсь. Снова живу. И не просто живу, но и радуюсь. Я счастлив. И я ни на что это не променяю. Никогда. Не позволю разрушить моё счастье никому и ничему… Ни обидам, ни ревности и гневу. Или мести. Нет, Кэрол. Наш с тобой единственный шанс — не оглядываться назад, на всё то, что едва не убило нашу любовь и вполне ещё способно убить. И своего мнения об этом я не изменю. Поэтому твои дети живут в нашей семье, а Рэй, ничего не помня о своей прошлой жизни, живёт где-то со спасшей его благодетельницей, которой наплевать на то, что он стал идиотом. Хотя… почему стал? Он всегда им был!
Джек ухмыльнулся и, поймав возмущённый взгляд Кэрол, рассмеялся.
— И когда это случилось в первый раз? — как можно непринуждённее поинтересовался Джек, спрятав взгляд.
Кэрол бросило в жар, сердце бешено застучало в груди, руки мелко задрожали. Она ждала и боялась этого вопроса.
— Накануне похорон Куртни? Когда он поехал за тобой в Фарго и привёз оттуда пьяную?
Опустив голову, Кэрол залилась густой краской и кивнула.
— Я так и думал, — кивнул Джек. — Силой взял или сама?
— Сама, — выдавила она.
— И как? На самом деле он такой супер-любовник, какого из себя строит?
— Вообще-то, я плохо помню… точнее, почти ничего не помню. Я была… очень пьяной.
Джек помолчал. Бросив на него украдкой встревоженный взгляд, Кэрол увидела, что он уставился в пол неподвижным взглядом. Лицо было непроницаемым, но желваки на скулах нервно дёргались.
— А потом?
— А потом я протрезвела. И чуть с ума не сошла оттого, что произошло. Ведь я предала Куртни. Больше ничего не было, — уверенно и невозмутимо солгала Кэрол, в упор смотря на него.
Джек поднял на неё почерневший тяжёлый взгляд.
— Предала Куртни? Но обо мне ты так не думала, верно?
— Нет, конечно. Если бы на месте Рэя оказался кто-то другой, я бы даже порадовалась, — откровенно заявила она, с вызовом смотря ему в глаза. — А ты рассчитывал, что перед тобой меня должна была мучить совесть? Не мучила.
Джек на вопрос не ответил.
— Хочешь сказать, что забеременела вот так сразу?
— Да. А почему ты удивляешься? Забыл, как я забеременела Патриком? В первую же ночь, проведённую с тобой. Проклятые все очень плодовитые. Проклятие своего не упустит, одного раза более чем достаточно, чтобы оно пустило очередной свой росток. Этому может помешать только противозачаточные средства или бесплодие партнёра.
— Почему оставила детей? Опять прозевала беременность?
— Не прозевала, — угрюмо буркнула Кэрол. — Габриэла взяла с меня слово не делать аборты. Ни в коем случае.
— Почему?
Кэрол пожала плечами.
— Она не объяснила. Сказала, нельзя. Что все мои дети должны родиться. Это очень важно в будущем. Наверное, когда придёт время, мы сами поймём, что она имела ввиду.
— А после аварии?
— Касевес рассказал Рэю, что мы живы. Но мы не виделись и не общались. А о детях не знал даже Уилл. Узнал только намного позже, когда приехал нас навестить. Но мы оба решили, что Рэю о них знать нельзя.
— Потому что тогда он стал бы предъявлять права папаши, и я бы об этом узнал.
— Да. Я боялась этого тогда больше всего на свете. Была уверена, что ты убьешь не только меня, но и Рэя с близнецами.
На это Джек ничего не сказал, не опровергнув и не подтвердив её предположение.
— Убил бы? — настояла Кэрол.
— Тогда — наверное, — откровенно ответил он. — Детей — нет, а вот его и тебя скорее всего. Значит, ты утверждаешь, что это был случайный одноразовый секс по-пьяни?
— Да. Он не был моим любовником ни до, ни после аварии. Того, что между нами произошло, я всегда стыдилась, страдала из-за этого. Рэй тоже потом пожалел, когда понял, сколько горя мне это причинило… как возненавидела себя… как стала презирать…
— А он не знал, что так будет, когда в постель тебя затащил… ублюдок!
— Думаю, тогда он об этом не задумывался.
— А он когда-то вообще о чём-нибудь задумывался? Думать-то нечем! — не удержался опять Джек.
— Это всё проклятие, Джек. Из-за него он отстать от меня не мог. Не его это вина. Я же тебе рассказывала. Не веришь — у Патрика спроси. Или на себя посмотри. Живое подтверждение тому, что действию проклятия не воспротивиться.
— Я уже говорил, моя любовь к твоему проклятию никакого отношения не имеет. К тому же, вы сами сказали, что проклятие и дар твой исчезли. Тогда я бы должен тебя разлюбить, так? Что же не разлюбил?
Кэрол пожала плечом.
— Было бы любопытно, конечно, узнать, исчезла бы его великая любовь вместе с твоим проклятием… тогда бы я поверил. И, возможно, даже взглянул на это по-другому, не стал бы так его винить в том, что столько лет волочился за тобой, как одержимый, пока не уложил в постель. Ну а второй?
Разговор был одинаково болезненным для обоих. Но, в отличие от Кэрол, которая не хотела знать, «что да как и почему» о его отношениях с Даяной, Джеку это не давало покоя мучительной и непреодолимой потребностью получить ответы на свои вопросы. Он всегда был таким — ему всё надо было знать, до всего докопаться. Он не любил «белых пятен» и «пробелов».