Торес стала внимательно разглядывать низкую худощавую фигуру впереди, пытаясь отыскать у старика какое-нибудь оружие. Тот шел впереди всех, за ним самый высокий с заключенной на руках, мальчишка с собакой бежали рядом. Торес и черноглазый замыкали шествие.
— Но у него же ничего нет, — снова не выдержала она. — Никакого оружия.
— Хм, детка, он сам и есть оружие. Он вышибает из людей души, как хренова пушка — мозги. Только тихо и без крови. Они просто валятся с ног замертво — и все. Вот и весь наш секрет. Так мы пришли сюда, таким образом и уйдем. И все голову сломают, пытаясь понять — как? И никогда не поймут. Так что лучше не становись у него на пути. А то отправит тебя в этот чертов туман вслед за остальными. Да еще и навеки вечные, поняла? Злой он. По-настоящему злой, — уже задумчиво добавил Исса. — Среди людей я такой злобы и жестокости еще никогда не встречал… Нечеловеческая она какая-то, что ли… Потому что человеческая жизнь для него — пустое место, как будто он сам и не человек вовсе. Мы для него все равно, что обертка от конфетки… А конфетка — это то, что в нас. Душа. И еще у него есть невидимый тайник, куда он эти конфетки прячет… а в нем, наверное, живет какое-то чудовище, которое лопает эти конфетки. Не хотелось бы мне там оказаться… — Исса передернул плечами. — И даже врагу бы не пожелал. Так что берегись, детка. Он не просто убийца — он чертов собиратель душ. И не смотри на меня так. До того, как встретил Кэрол и ее сына, я сам не верил в эти сказки. И ничего не боялся в этом мире. Раньше.
Глава 4
В день, когда Кэрол вынесли приговор, Рэй, собрав всю свою силу воли и успокоившись, вернее, стараясь казаться спокойным, поехал в дом Джорджа Рэндэла, чтобы забрать Патрика. Он был в шоке. Сознание его все еще отказывалось принять и поверить в то, что произошло. И только это позволяло сохранять самообладание. Пока. Он словно отстранился от всего, боясь поверить.
На автомате управляя машиной, он спокойно смотрел на дорогу, не замечая, как дрожат на руле его руки. Не замечал, как глаза без конца наполняются слезами, из-за которых все плыло вокруг, затрудняя видимость, и потому ему приходилось беспрестанно проводить пальцами по векам, чтобы смахнуть слезы и не позволить им течь по лицу.
Подъехав к дому Рэндэла — старшего, он привел себя в порядок, вытер лицо бумажной салфеткой, тщательно промокнул веки и, собравшись с духом, устало вылез из машины. Тяжело, неуклюже, как старик, утратив свою обычную гибкость, легкость и ловкость. И при этом он вдруг впервые в жизни почувствовал себя действительно уставшим, выдохшимся, разбитым, и не только телом, но и душой. А еще старым, хотя до старости ему еще было далеко. Старым, никчемным и бесконечно одиноким. Как будто сегодня он потерял все свои силы, энергию, всегда бурлящую в нем через край.
Согнув широкие сильные плечи, словно на них опустилась вся тяжесть мира, он уныло и медленно подошел к двери. Постояв нерешительно, нажал на кнопку звонка и, услышав торопливые детские шаги, распрямился и поднял голову.
— Рэй? — изумился Патрик, появившись на пороге. — Ты чего здесь?.. А где дедушка?
Он замолчал, смотря в не отрывающиеся от него покрасневшие от сдерживаемых слез глаза.
— Что? — пискнул мальчик с трудом, потому что горло его вдруг сдавило. — Мама?…
Рэй кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Ей вынесли приговор? Какой?
И Рэй вдруг понял, что не может произнести эти страшные слова.
— Плохой, Рик… — это все, на что он оказался способен.
— Плохой? Это сколько? Сколько ей дали? — нахмурился Патрик, но Рэй отвернулся, уставившись в окно. — Рэй, не раскисай так, ну ты чего? Ничего страшного! Да папа и дедушка вытащат ее, сколько бы ей не дали. Вон, папа даже Мэтта смог освободить после восьми лет заключения, а ведь его приговорили за такие страшные преступления, да еще пожизненно! Приговор можно обжаловать. Да папа и дедушка…
— Рик, собирайся, я приехал за тобой. Дедушка в больнице, он не придет, — оборвал его Рэй. — А папа арестован. Он очень разозлился в суде… и напал на адвоката, защищавшего маму.
— Он что, побил его? Но на папу это не похоже.
— Нет, он в него стрелял.
— Стрелял?! — глаза мальчика расширились на пол лица. — И… что?
— Тот умер.
Патрик ошеломленно застыл на месте, продолжая смотреть на него большими серыми глазами.
— Ерунда! — нервно засмеявшись, Патрик махнул рукой. — Папа выкрутится. И дедушка ему поможет. И маме. Так а что с дедушкой, почему он в больнице?
— Он ранен. Я не знаю еще толком, что там на самом деле произошло… наверное, он случайно попал под пулю, говорят он стоял рядом с адвокатом, — Рэй снова отвел взгляд, не решаясь сказать ребенку сразу всю правду. Как сказать? «Мне жаль, малыш, но твою маму приговорили к казни, а твой отец пытался убить твоего деда, и тоже теперь в тюрьме. А дед при смерти. Короче, у тебя больше нет семьи. Поэтому я и здесь».
— Поехали, Рик, — устало повторил Рэй.
Тот кивнул, сдвинув черные брови.
— Тогда сначала к деду в больницу, — решительно сказал он и, развернувшись, направился в свою комнату. Рэй поплелся за ним. Ничего ему сейчас так не хотелось, как запереться в кабинете у себя дома и напиться до беспамятства. Он чуть не наступил на мальчика, наткнувшись на него неожиданно на пороге комнаты. Тот стоял, уставившись в экран телевизора, из которого доносился энергичный голос диктора.
— …Джош Мур от полученных ранений скончался на месте, Джордж Рэндэл в тяжелом состоянии сейчас находится в реанимации. Врачи борются за его жизнь. Джек Рэндэл был арестован на месте, прямо в здании суда. Подробности происшествия пока не известны. Предположительно, Джек Рэндэл вышел из себя, после того, как был вынесен приговор его жене, Кэролайн Рэндэл, процесс над которой был тайным и скрыт от общественности, как и ее преступления, в которых ее обвиняли. Теперь, благодаря скандалу в суде и присутствии журналиста, стало известно, что Кэролайн Рэндэл была осуждена за убийства пяти человек, а именно Деборы Свон, Кевина Дорована, Кейт Блейз, Френка Флойда и Аманды Дорс, и приговорена к высшей мере — смертной казни. Появилась информация о том, что она в положении. Возможно, это тоже послужило причиной столько бурной реакции Джека Рэндэла на приговор. Попал ли он в своего отца, Джорджа Рэндэла случайно, или стрелял в него намеренно — пока неизвестно. Возможно, он посчитал, что его отец причастен к тому, какой приговор получила его жена… Как посчитал виновным в этом адвоката, который, по слухам, подменил настоящую судебно-психиатрическую экспертизу о невменяемости Кэролайн Рэндэл. Если данный факт будет доказан, это может послужить достаточным основанием для апелляции. Это может помочь Кэролайн Рэндэл, но самому Джеку Рэндэлу — вряд ли…
— Смертна казнь… серьезно? — Патрик вдруг усмехнулся и повернулся к Рэю. — Но ведь она их не убивала… ну, кроме Блейз. И Флойда, но его они с папой вместе убили… папа душил, она держала. Но это была самозащита! И Блейз и Флойда они убили из самозащиты… они же похитили их, держали в подвале, мучили и хотели убить. Разве это не учитывается? А остальные…Это я убил всех остальных. Я. Почему она не сказала? Я пытался, ходил в полицию, говорил, что это я убил Дебору, но никто меня даже слушать не стал. Приехал дед и забрал меня, как непослушного мальчишку. Поехали, Рэй! — мальчик схватил его за руку. — Мы должны сказать, что она не виновата! Что это я! Я им все расскажу! Скажу, что она всегда говорила мне, что нельзя убивать, что убийства — это плохо… а я ее не слушал… Не послушал, когда она умоляла меня не трогать эту Свон…
Голос его оборвался, лицо вдруг перекосилось, и он со стоном прижался к Рэю, обхватив его руками. Рэй сжал его в объятиях, приподняв над полом, прижал к груди сотрясающееся от рыданий тело.
— Это все отец! Не даром мама его боялась… не зря сбежала! А я и не знал, какой он! Это он виноват! Он сдал ее полиции!
— Как он? — ахнул Рэй и слегка отстранился, заглядывая ему в лицо. — Ты уверен?
— Еще как! Я потому и сбежал из дома, живу у деда. Ненавижу его! Ненавижу! Так ему и надо, пусть сдохнет там в тюрьме! Я никогда его не прощу! Никогда!