Торес повернулась в ее сторону, и их взгляды встретились. Кэрол ободряюще ей улыбнулась, чувствуя, как светлеет, наконец, в душе, как сердце вдруг наполняется радостью и надеждой. Неужели она и вправду спасена? Не будет ужасной казни, или преждевременной смерти в камере тюрьмы?
Словно только теперь она это осознала, поверила, и вдруг горло сдавил неожиданный спазм, а на глаза навернулись слезы. Закрыв лицо ладонями, она внезапно разрыдалась, заставив всех растеряться.
— Мам… ты чего? Ну чего ты? — удивился Патрик, взяв ее за запястье и пытаясь убрать ее руки от лица. — Все же хорошо… почему ты так плачешь? Мы во Франции, у нас другие документы и имена, нас никто не найдет. Луи обо всем позаботился. Жизнь продолжается, мам. Теперь все хорошо.
Рядом присел Тим, встревоженно всматриваясь ей в лицо и продолжая сжимать ее ладонь.
— Кэрол… — прошептал он.
Опустив руки, она посмотрела на Патрика.
— Правда, сынок — жизнь продолжается? — не могла поверить она. — Я не умру? Неужели я не умру?
— Нет, ты не умрешь! Я обещаю тебе! Клянусь!
— Мне не верится… я… я смирилась. Я приняла это. Мне стоило это стольких сил…
— Смирилась? Ну и глупо! Никогда не надо сдаваться, никогда! Надо бороться. Как мы, да, Нол? — мальчик посмотрел на Тима, который энергично кивнул, не отрывая наполненных жалостью глаз от Кэрол. — Вот мы не смирились — и теперь ты жива! А если бы смирились, как ты…
— Меня бы уже не было.
— Да. Не было бы. Но ты все еще есть. И будешь. Мы с Нолом об этом позаботимся.
Тим снова кивнул, подтверждая слова мальчика. Кэрол потянулась к ним, обняла сначала Патрика, потом привставшего и наклонившегося к ней Тима.
— Спасибо. Вы спасли меня…
Тим крепко прижал ее к себе, сжав в объятиях, и замер, не находя в себе сил отпустить ее. Сама Кэрол отстраняться не стала, пока он сам этого не сделал.
— Мне было так плохо без тебя, — прошептал он, заглядывая ей в лицо. — Я так скучал… так… переживал… Но теперь мы снова вместе, да? Как раньше?
Она разглядела в его глазах страх, который был ей уже хорошо знаком и который она видела в его взгляде раньше — страх быть отвергнутым. Он боялся, что все изменилось, что она не захочет больше тех отношений, что у них были до того, как они были разлучены так надолго. Что что-то изменилось.
Сердце Кэрол заныло, когда она поняла, почувствовала, что действительно изменилось. Но она кивнула ему, под улыбкой спрятав свое смятение и боль. Нет, она не позволит, чтобы что-то изменилось, не позволит Джеку, чей образ вдруг встал между ними, словно не подпуская ее к нему, повлиял на ее отношения с Тимми.
«Я выбираю тебя, — сказала она про себя, ласково и с благодарностью смотря в синие глаза. — Джек отправил меня за решетку, на смерть, а ты пришел за мной, не бросил… вызволил, спас. И я пойду за тобой, за тем, кто меня любит, а не за тем, кто меня ненавидит… кто бил, унижал, оскорблял… держал в холодном подвале больную и израненную… кто пообещал помочь, а сам вызвал полицию…».
Она вспоминала об этом, перечисляя про себя, и все внутри нее снова наполнялось болью и горечью, обидой, и тем самым она пыталась изгнать Джека из своих мыслей и сердца, заставить себя не думать о нем, не вспоминать, подавить свои чувства к нему, забыть о них, чтобы суметь ответить на любовь другого мужчины. Мужчины, который был этой любви более достоин, как она считала. Она сможет. Ведь однажды уже смогла. Может, не сразу, только со временем… А сейчас она все еще видела Джека перед собой, слышала его голос, ощущала его прикосновения… И все это было таким ярким, что затмевало все вокруг, как раньше, когда она была ослеплена своей любовью… Главное, чтобы этого не понял Тимми, не заметил.
А еще главное — это чтобы Тим был как можно дальше от Джека и от мысли с ним расправиться.
На самом деле, она никого не выбирает, как ей хочется думать, и Кэрол это понимала. Она не может это делать, выбирать между ними, потому что в действительности никакого выбора у нее нет. Ей придется быть с Тимми, даже если бы она этого не желала. Даже если бы она приняла иное решение и захотела вернуться к Джеку, она бы не смогла этого сделать. Она теперь беглая преступница, особо опасная, ее будут искать. Путь назад, в свою страну для нее отрезан. Да и за границей она тоже вряд ли будет в безопасности, наверняка ей займется Интерпол. Единственный вариант — уехать в страну, которая не входит в Международную организацию уголовной полиции, а таких немного. Что это за страны, Кэрол еще не знала, но была уверена, что Тим и Исса в курсе. Она еще ничего не знала об их планах, лишь надеялась, что они у них есть. И она готова была полностью доверить свою дальнейшую судьбу им. Только им одним. Не Луи, а им. Потому что им она доверяла, а Луи — нет. И Джеку — тоже нет. Последнему она вообще не доверяла и не собиралась снова отдавать в его руки свою чудом сохраненную жизнь. Он уже предал ее один раз, отдав в руки полиции. Откуда ей знать, как быть уверенной, что он не сделает это снова, если она ему позвонит, как предложила Торес?
Нет, звонить Джеку нельзя, ни в коем случае. И дело даже не в том, что он может снова сдать ее полиции — это стравит его и Тима. И предсказание сбудется, Джек умрет. Тим его убьет, Кэрол в этом даже не сомневалась. Лучший вариант — это исчезнуть, и чтобы Тим и Исса исчезли вместе с ней, дабы никогда больше не столкнуться с Джеком. Кэрол была уверена, что Джек станет их искать, даже если будет находится в тюрьме и дальше, искать даже если не затем, чтобы ее вернуть, а чтобы отомстить. И он не успокоится. Поэтому им нужно спрятаться не только от полиции, но и от Джека. А может быть, еще и от Луи, который, возможно, не собирался отпускать от себя Патрика. Она-то ему не нужна, но вот мальчик… А отдавать ему Патрика Кэрол не собиралась. Да, она избежала смерти, может быть всего лишь отсрочила, на какое-то время, но самое сложное начинается только теперь. Но теперь она не одна, у нее есть Тим и Исса. А еще их с Патриком невероятные способности, особенно его способности. Кэрол надеялась, он уже узнал у Луи, как защитить того, кто рядом от проклятия, потому что ей совсем не хотелось, чтобы Тим и Исса стали его очередными жертвами. Судя по всему, они еще не знали об этой небольшой детали — что им грозит, находясь они рядом.
Обо всем этом Кэрол размышляла, оставшись в палате одна, уже вечером, когда все ушли. Они забрали Торес с собой, не решившись оставить без присмотра. С улыбкой Кэрол вспоминала, с каким серьезным видом Исса контролировал процесс поглощения ею пищи, которую он принес. Он заставил ее съесть все до крошки. Как украдкой снова поглядывала на него Торес, скользя жадным взглядом по великолепному сильному телу, которое так и притягивало к себе ее внимание, как бы она не противилась. Вспоминала, как смотрел на нее, Кэрол, Тим, с какой радостью, счастьем, словно не мог насмотреться. Как задержался, когда все вышли из палаты, чтобы поцеловать ее, как давно уже хотелось. И она ответила на его поцелуй, в результате чего потом еле его от себя оторвала. Он не настаивал, видя, что она все еще обессилена и слишком слаба, к тому же мучается от боли в изрезанном животе. Одно только то, что она не передумала и все так же хочет быть с ним, уже делало его счастливым. Это было для него самым важным, а всего остального он готов был подождать. Когда она окрепнет, выздоровеет и наберется сил. Он не собирался добиваться от нее близости, пока она в таком состоянии. И Кэрол это поняла, и в душе была ему благодарна. Она действительно не была готова, ни физически, ни морально. Морально — особенно. Почему-то мысли об этом не вызывали в ней прежнего волнения, наоборот, ей вообще не хотелось об этом думать. С болью и отчаянием она вдруг поняла, что не хочет этого больше. Его не хочет. Почему? Из-за Джека? А может, это просто стресс, и после всего, что ей довелось пережить, она просто еще не пришла в себя, и ей просто не до этого? Может, это пройдет, и ее желание вернется, ей снова захочется, как раньше, заниматься с ним сексом? Конечно, иначе и быть не может, ведь он ей так нравился… Все вернется, ее желание, ее чувства, просто нужно немного подождать. И не думать больше о Джеке, выкинуть его из своих мыслей раз и навсегда. И из жизни. Она уже это сделала однажды, сможет и вновь. Сможет снова справиться со своей проклятой любовью, которую никак не могла вырвать из своего сердца, стыдясь ее, ненавидя, но не в силах избавиться. Только спрятать и никому не показывать, как она уже научилась делать, и с этим жить. С этим, а не этим, как учила ее Куртни. И она смогла так жить. Сможет и дальше.