— Не думать о том, что ты убиваешь людей? Ты серьезно? — ужаснулась Кэрол. — Нет, сынок, это не выход.
— Нет, мам, это выход. Причем, единственный. Или те, кто с нами, или кто-то другой. Одно из двух.
— Или мы можем быть одни…
— Нет, это не поможет. Вокруг нас все равно будут умирать люди, как ты не понимаешь? Вспомни опять ту же Элен. Когда ее лишили возможности убивать, люди вокруг все равно умирали. Этого нельзя избежать. Мы — это смерть. Убиваем ли мы своими руками или не убиваем — умирать все равно будут. Мы не можем этого изменить. Это проклятие. Мы можем только сделать выбор, кто это будет — те, кто нам дорог, или кто-то чужой. Для меня выбор очевиден. И я на это готов. Я буду делать это за нас с тобой. Легко. А ты, как я сказал, вообще об этом забудь.
Кэрол встретилась взглядом с Тимом, который внимательно слушал, не вмешиваясь. Когда мальчик замолчал, а Кэрол не стала продолжать разговор, он тихо спросил:
— Могли бы вы мне объяснить, о чем вы сейчас говорили?
— Об особенностях нашего проклятия. А именно, о том, что для того, чтобы ты мог быть с нами, мы должны приносить в жертву других людей, чтобы жертвой не стал ты.
Тим в замешательстве уставился на него.
— Ясно? — уточнил Патрик.
— Ну… да. Я понял. А нельзя, чтобы эти жертвы приносил я, например, а не вы?
— Нет, нельзя. Это тебя не спасет. Только проклятые должны убивать, выполняя свое предназначение, и тогда проклятие не трогает их и тех, кто рядом.
— Это просто ужасно… кошмар… настоящий ад какой-то! — не выдержала Кэрол.
— Мам, ты слишком близко к сердцу все воспринимаешь. Прими просто свою сущность, тебе сразу станет легче. Мы убийцы. И мы не можем быть другими. Смотри на это по-другому. Вот хищники, они же тоже убийцы, они убивают, когда охотятся, чтобы прокормить себя и потомство, или защищая территорию, жизнь, близких… И живут спокойно и не заморачиваются всякими моральными и нравственными вопросами. Даже не задумываются об этом. Потому что они такие и жизнь их такая, другой жить невозможно. Здесь ведь то же самое. Просто мы тоже такие же хищники.
Кэрол лишь покачала головой, не соглашаясь.
— Нет, есть еще способ. Благословенный. Рэй. Рядом с ним проклятие бессильно. Он может нас защитить от него и тех, кто рядом. И от Луи.
— И как ты себе это представляешь? Предлагаешь потащить Рэя и лисят за нами в бега? Жить всем вместе?
Кэрол молчала, не зная, что ответить. Потом поймала на себе возмущенно-удивленный взгляд Тима. Вздохнув, Кэрол понурила голову. Да уж, такой вариант вряд ли возможен. Тим и Рэй рядом с ней несовместимы. Два любовника рядом, один действующий, второй бывший, с которым у нее общие дети — она даже представить себе этого не могла. Не будь Тима — это бы был идеальный вариант, как справиться с проклятием и отвязаться от Луи. Но это если бы их проблемы заключались только в этом. Но была и другая проблема — она беглая преступница, и ее ищут. Рэй не сможет помочь в этой второй проблеме, здесь ей были необходимы Тим и Исса. Рэй — защита от сверхъестественных сил, а они — от вполне земных и реальных. Было бы идеально, если бы их можно было совместить, но из-за того, что и Тим, и Рэй были в нее влюблены такой возможности не было. Придется выбирать что-то одно.
На данный момент из всех задач и проблем самая важная — не быть пойманной и отправленной обратно в тюрьму. Если это случится, она не сможет разобраться и решить все остальные проблемы. Не сможет помочь Патрику. И своей малышке, за которую так болело сердце. Она тосковала по лисятам, но за них была спокойна, зная, что они в надежных и ласковых руках горячо любящего их Рэя и доброй заботливой Дороти, которая станет для них бабушкой. Если ей не суждено больше воссоединиться со своими близнецами, она знала, что они ни в чем не будут нуждаться и будут любимы. И не будут плакать по ней, потому что не вспомнят. Кэрол не хотелось бы, чтобы они знали о том, что их мама убийца, приговоренная к смертной казни. Еще в тюрьме Кэрол просила Рэя сказать им, когда они подрастут, что их мама просто умерла, а не была казнена. Это было во время их свидания, когда он навещал ее в тюрьме. Кэрол не могла забыть, что эти слова заставили его заплакать. Он выглядел таким несчастным и отчаявшимся. Но он ей пообещал. Пообещал, что Кристофер и Джеймс будут всегда знать, что их мама была лучшей на свете и очень их любила. И он передал ей фотографию, на которой они были все вместе, он, она, лисята, Патрик и Дженни. И эта фотография всегда была при ней, она обливала ее горькими слезами, любуясь на своих детей. Она хранила ее в своем дневнике, который писала для Джека, как свое последнее послание, а когда начались схватки, и она поняла, что умирает, дневник отдала Торес, и фотографию взяла с собой, сжимая в окровавленных, судорожно сжатых руках. В лазарете фотографию у нее забрали, но потом, когда она пришла в себя после операции, она обнаружила ее лежащей рядом на тумбочке, помятую, выпачканную ее кровью. Кэрол очень расстроилась, что фотография в таком состоянии, но потом успокоилась, посчитав, что лучше такая, чем вообще никакой. И сейчас она была при ней, Патрик ее заметил на тумбочке в лазарете и забрал, а уже здесь, в больнице, отдал ей. Кэрол хранила ее под подушкой и берегла, как сокровище.
Последний раз, когда Рэй приехал в тюрьму, с ним была Дженни. Кэрол очень удивилась, увидев ее. Она была уверена, что девочка ненавидит ее. Рэй сказал, что Дженни сама попросила его свозить ее к ней.
С болью и печалью в прекрасных темных глазах девочка долго смотрела на нее, не вмешиваясь, пока Рэй и Кэрол разговаривали.
Кэрол первая заговорила с ней. Протянув скованные руки, она взяла Дженни за запястья.
— Дженни… спасибо, что пришла попрощаться. Знаю, я этого не заслужила. Но, прежде чем я умру… я хочу попросить у тебя прощения. Ты можешь мне не отвечать, и я не прошу, чтобы ты на самом деле меня простила. То, что я сделала… это нельзя простить, я знаю. И я бы не простила… наверное. Но знай, я не хотела… клянусь, я не хотела. Я сорвалась, потеряла над собой контроль… Я после этого принудительно лечилась в психиатрической клинике, куда меня отправили после суда. Но, скажу честно, я не раскаивалась в том, что сделала… пока не увидела тебя. Теперь я раскаиваюсь, очень раскаиваюсь. Мне не было жаль ее… Но я навредила тебе. О, если бы я знала, что у нее есть ты, возможно, это не позволило бы мне… Я сделала тебя сиротой.
— Рэй мне все рассказал, — тихо ответила Дженни. — Ты убила ее из-за папы. Она плохо с ним поступала, а он очень ее любил, все терпел. Сказал, что он из-за нее сошел с ума. А когда его посадили в тюрьму, она его бросила. И даже обо мне потом не сказала. Он умер, так и не узнав, что я у него была. А я не знала, что у меня был папа. Наверное, если бы он знал обо мне, он бы не… покончил с собой?
Глаза Кэрол медленно наполнились слезами.
— Нет, конечно. Он думал, что остался один, что никому не нужен… Если бы он знал, что есть ты, он бы не покинул этот мир. Ведь это он рассказал потом о тебе Рику, чтобы нашли тебя и помогли.
— Ты общалась с ним… после?
Кэрол кивнула.
— Я общаюсь с ним и сейчас. Он очень любит тебя, помни об этом. И это он тебя спас, отправив нас к тебе. И еще… — Кэрол придвинулась ближе, положив локти на стол и крепче сжимая ее руки. — Насчет твоей мамы… Я вытащила ее. Из тумана, где она была после смерти. Она будет жить. Я так могу. Я многих вытащила, освободила от своего проклятия. Теперь они снова в нашем мире, они заново родятся и будут жить. И твоя мама — тоже. Я забрала у нее жизнь, но я смогла подарить ей новую.
— Это правда? А я смогу узнать, кто она теперь будет?
— Да. Когда она родится, я смогу призвать ее… один раз. У меня уже получилось это с Эмми, моей подругой. Тогда я смогу узнать ее новое имя. Мы найдем ее…или его, того, кем она теперь родится. Конечно, это будет всего лишь малыш, а не твоя мама… но у этого малыша будет душа Кэт.
— О, если это правда… было бы здорово, — глаза Дженни тоже заблестели от слез. — А папа? Его ты тоже… вытащила из мира мертвых?