— Не-а, не вижу! — рассмеялась Кэрол.
— Как это не видишь? Протри глаза! Да меня надо откармливать больше, чем тебя! Я тоже тебе не изменял — ничего не жрал, ни крошки в рот не брал, ждал только тебя и твою еду! — Исса загоготал. — И дождался, наконец-то, и до меня очередь дошла!
— Хорошо, разве я против? — улыбнулась Кэрол. — Мне всегда нравилось вас кормить.
— Еще бы ты была против! Мы не благородные рыцари, ясноглазая, чтобы дам просто так спасть! Нол тебя вытащил из тюряги, чтобы трахать… пардон, чтобы любить. Что?! Ну простите, я все время забываю про любовь, хотя какая, на хрен, разница, как это называть! Так вот… вы меня сбили… о чем я? А! А я тебя спас, чтобы снова хорошо жрать! Так что давай, балуй нас обоих, каждого по-своему!
— Ладно, договорились! — снова засмеялась Кэрол. — Только, пожалуйста, подбирай выражения в присутствии Патрика. Или я рассержусь.
— Да знаю я! Но сейчас-то он не слышит, потому что, — Исса повысил голос, чтобы Патрик услышал его в своей комнате, — кое-кто не спешит к столу, когда мама зовет! Звереныш, дуй сюда, пока я тебя за ухо не притащил! Мать надо уважать! Особенно, когда она зовет тебя жрать! Мне бы такую маму… Я об этом только мечтал, когда жрал из помоек.
Рассмеявшись, он откупорил бутылку вина, не заметив ошеломленного взгляда Торес.
— Я тоже могу для тебя готовить, — тихо сказала она.
— Конечно, можешь. И будешь, когда ясноглазая тебя научит, — отозвался бесцеремонно Исса. — Пока у тебя не очень получается.
— Я редко готовила… мне не для кого было. Да и работа все время…
— Что ж, теперь работы нет, и время появится, так что учись. А то ясноглазая от нас сбежит — мы с Нолом слишком много жрем. Нам приходилось ей помогать, чтобы она нас не выкинула из-за своего стола, только потому она нас и терпела. Да, ясноглазая? А теперь ты будешь заместо нас в помощниках. Заодно и научишься.
Торес кивнула, выдавив улыбку. Она все еще не могла привыкнуть к манере общения Иссы, его слова часто ранили и обижали ее, вызывали негодование и возмущение, но все равно он ей безумно нравился. Она никогда не встречала таких мужчин. Сильных, мужественных, привлекательных. И никогда она еще так не влюблялась, как сейчас.
Исса взял ее силой, но он не был груб, и она получила удовольствие от этого, изголодавшаяся и очарованная его мужской привлекательностью. И потом поняла, что в ней нет никакого желания отталкивать этого мужчину. Он ей понравился. Было в нем и то, что ей не нравилось, и даже очень, но почему-то это не помешало ей влюбиться.
Она наблюдала за Кэрол и ее удивительной невозмутимостью в общении с Иссой и пыталась у нее этому научиться, задаваясь вопросом, сколько времени и сил той потребовалась, чтобы к нему привыкнуть. Когда она спросила об этом у самой Кэрол, та рассмеялась.
— О, это было непросто! Ты не представляешь, как я его ненавидела поначалу! Просто не выносила! Он же меня изводил, издевался. К тому же, я его страшно боялась. Но потом мы подружились… я сама до сих пор не поняла, как так получилось и почему. Думаю, это только из-за Тима. Ты тоже привыкнешь. Просто не обращай внимания. Это единственный способ его вынести.
— М-да, — тяжело вздохнула Торес. — С Нолом тебе больше повезло. С ним проще, чем с Иссой.
— Что? Нет! — воскликнула Кэрол. — Да с Иссой в сто раз проще и легче, чем с ним! Ты просто еще не знаешь, какой он.
— Да? А так вроде не скажешь. Тихий такой, молчит все время. Он мне сразу понравился. Симпатичный очень… несмотря на шрамы. Только не больно веселый. Хотя… сейчас, когда у вас с ним все наладилось, заметно повеселел. Прямо как подменили, — Торес улыбнулась, наблюдая за реакцией Кэрол.
Та отвела взгляд.
— Любит тебя, сразу в глаза бросается. Сколько ему лет? Совсем молоденьким еще кажется.
— Да, на два года меня младше.
Торес помолчала, не решаясь задать следующий вопрос. Потом все же дерзнула.
— А твой муж о нем знает?
Кэрол ждала от нее этого вопроса, поэтому была готова и спокойно кивнула, но взгляд не подняла.
— Когда у меня завязались отношения с Тимом, я была одна. Я сбежала от Джека и не собиралась к нему возвращаться, никогда. В общем, это длинная история, я пока не готова ее рассказать… не сейчас, — голос Кэрол охрип от нахлынувшей на нее боли. — Я не хочу возвращаться к мужу. Я уеду с Тимми.
— А как же любовь? — осторожно спросила Торес, с жалостью смотря на нее.
— Какая любовь?
— Как какая? Ваша. Между тобой и твоим мужем, от которого ты бежишь.
— Замолчи, Мел! — Кэрол вскочила. — Нет никакой любви, поняла? Я его не люблю, не вернусь и верность ему хранить не собираюсь, даже если он и дальше будет оставаться моим мужем и не захочет развестись! Этот человек не заслуживает ни верности, ни любви! Я была ему верной, я любила его больше всего на свете…
Она осеклась и замолчала. Торес заметила, как глаза ее налились слезами, прежде чем она отвернулась.
— Ты читала мой дневник, да? Я знаю, что читала, не отпирайся.
— Читала. Прости.
— Забудь об этом. И никогда не говори ни Иссе, ни Тиму. Пообещай мне. Поклянись. Только тогда я возьму тебя с собой.
— Я клянусь, Кэрол. Я и не собиралась никому ничего рассказывать. Это твое личное дело, зачем мне вмешиваться? Уверена, раз ты приняла такое решение, у тебя были основания и причины. В любом случае, это твоя жизнь… Я не хотела лезть в это, просто я же вижу… Тяжело наблюдать, когда погибает любовь.
— Наша с ним любовь давно погибла.
— Нет. Я общалась с ним. Он тебя любит. И ты его — тоже. Я понимаю, свою любовь вы изрядно поломали… но она все равно еще есть.
— Поверь мне, Мел, это не любовь, это — мука. И для меня, и для него, если он на самом деле все еще меня любит. Давай закроем эту тему раз и навсегда. Я не хочу говорить о Джеке, никогда. И при Иссе и Тиме упоминать его не советую. Джек убил Даяну, родную и единственную сестру Тима, в которую, к тому же, был влюблен Исса. Они оба ненавидят Джека. И только мы с Патриком до сих пор удерживаем их от того, чтобы они с ним не расправились. Джек тоже их ненавидит, особенно Тима, как ты понимаешь. Он знает, что они хотят его убить и сам на них охотился. А после того, как узнал, что у меня с Тимом отношения…
— Представляю… — протянула Торес понимающе.
— Тим мне пообещал, что откажется от мести, что не убьет Джека. Но если они вдруг опять столкнутся… Поэтому мы с Тимом уедем, очень далеко и так, чтобы Джек никогда нас не нашел.
— Я поняла, — Торес кивнула. — А эта Даяна — та самая… которая была твоей подругой?
— Да.
— Но почему твой муж ее убил? За что? — поразилась Торес. — Неужели он на такое способен?
— Да. Он и не на такое способен. Ты просто не знаешь его. Он расправился с собственной матерью… и с моей тоже. Он убил Куртни… женщину, которая меня воспитала и которую я очень любила… О какой любви может идти речь после всего этого? Я бежала от него… Я боюсь его, не верю… Ты бы сама вернулась к такому человеку?
— Э-э, нет, наверное, — Торес была шокирована услышанным о Джеке Рэндэле, не в силах поверить.
— Вот и я не хочу. И хватит об этом.
Торес замолчала, изумленно прикусив губу, а Кэрол ушла в ванную комнату, чтобы справиться там со своей снова выползшей наружу болью, загнать ее обратно в сердце, где никто ее не мог увидеть… И она надеялась, что теперь у Торес поубавится симпатии к Джеку Рэндэлу, и ее восторг перед ним поутихнет.
***
На следующее утро за Патриком снова приехала машина. Кэрол и на это раз сказала, что мальчик еще болеет. Водитель кивнул и снова молча уехал. Сердце Кэрол тревожно сжалось.
Ей удалось связаться с Габриэлой, та заверила, что благословенный уже в пути и велела им собирать вещи. Чем они все и занялись, готовясь к отъезду.
Но вскоре они услышали, как снова подъехала машина. Кэрол метнулась к двери, надеясь, что приехал посланник Габриэлы, и невольно ахнула от ужаса, увидев, как из лимузина вышел Луи.
Подбежав к двери, Спайк глухо зарычал, потом заскулил и бросился прочь, унося ноги.