Через год забыл ту боль, которую мне причиняли, а ещё через год забыл почему я ненавижу тех, среди которых теперь живу. Я стал понимать, что они были обычными людьми, такими же, как я.
Все отличия стёрлись, и теперь я был таким же, как они, один в один. Но отличие всё-таки было — моя палочка, которая всегда была рядом. Я редко пользовался магией, просто она перестала быть необходимой, многому научился и мог жить без неё.
Прошлое больше не билось нервными импульсами в моей голове, а я жил здесь и сейчас, не думая ни о чём.
Я знаю, что где-то там, далеко, в другой стране, живёт моя мать и что она скучает по мне. Я писал ей письма без адреса, чтобы она знала, что я жив, здоров, и со мной всё в порядке. Иногда рассказывал ей какой-нибудь любопытный случай, случившийся со мной. Но никогда, никогда я не получал от неё ответных писем, потому она не знала, где я нахожусь.
А я знал, как только она найдёт меня, то прошлое обрушится на меня, и мне нужно будет учиться заново жить. Заново с этим тяжёлым грузом, и снова быть самим собой, отвечать на вопросы, на которое мне не хотелось отвечать.
Почему сбежал? Потому что хотел жить: тихо, спокойно, мирно, и ничего не доказывать, просто жить.
Вот так бродить по городу, дышать прохладным, вечерним воздухом, в выходной день пить вино, а тёплыми ночами бродить по проспектам, вглядываясь в темноту.
Сейчас точно знаю, что та война, в которой мой отец видел выход, была изначально проигрышной, а потому выхода в ней не было.
Неважно кто ты, важно то, что все мы люди, и пока в нашей груди бьётся сердце — мы живём.
Иногда, закрыв глаза, я вспоминаю школу, преподавателей, своё поместье, слышу звук вальса, вижу маму в элегантном платье. Всё было по-другому, всё было так привычно, и от этого казалось совершенно обычным, скучным, не нужным. Сейчас это была роскошь, которой у меня не было, и наверное больше никогда не будет.
Однажды я решил уехать из Великобритании навсегда, просто потому что мне захотелось жить в другой стране, разговаривать на другом языке и быть поглощённым в другую культуру. Я сидел на перроне одного старого вокзала и смотрел, как туда-сюда убывают и пребывают поезда.
Думал, что смотрю на них в последний раз. В последний раз, потому что этот вокзал станет другим, на поездах будут другие надписи и люди будут тоже другие.
И вот когда одновременно несколько поездов отправились в свой путь, на отдалённом перроне напротив, я увидел фигуру. Определённо женскую фигуру, суетящуюся, и так неловко, что это могло даже вызвать улыбку.
Эта девушка держала переноску, и я знал, в таких переносках перевозят животных, домашних любимцев, с которыми не могут расстаться ни на один день.
Переноска была необычно большого размера, и я подумал, что это, должно быть, собака. Часто маглы заводят собак необычных пород, по мне совершенно нелепых и странных. Собака похожая на кошку, но писклявая и нервно дёргающуюся. Это переноска была намного больше, чем такая собака, и я подумал, что возможно там находится не один, а двое питомцев.
Девушка поставила сумку и нагнувшись, что-то говорила. Странная особа, которая разговаривает со своим животным и, кажется, улыбается.
На ней была длинная чёрная толстовка с глубоким капюшоном, который скрывал её лицо. Девушка повернулась и посмотрела на меня, и я был уверен, что она смотрит прямо на меня. Мне даже показалось, что она перестала шевелиться и, всмотревшись, я понял, что она действительно смотрит на меня.
Резким движением девушка скинула капюшон, и я увидел, как её волосы разметались по плечам. Густая коричневая копна волос и это выражение лица, тогда я понял, что всё это время смотрел на свою старую знакомую.
Девушка узнала меня, и продолжала смотреть точно так же, как и я.
Я знал её имя и знал кто она, но не знал, почему она находится здесь.
Она бежала так же, как и я, только бегуны мы были с ней по разным причинам. Я бежал от своего прошлого, а она от будущее, которые предоставило ей её прошлое. Она была победительницей в этой войне, а я проигравший, но вдвоём мы бежали от того, что дала нам победа.
Победителей тоже ждала нелёгкую участь. Они постоянно посещали какие-то мероприятия и должны были что-то говорить. Они были лицом этой победы и примером для многих, но многие забыли, что эти победители были едва взрослыми, и каждый из них переживал свою собственную утрату, потерю и боль, которую принесла им война. Всем было плевать.
Меня ненавидели те, кто потерял своих близких во время этой жестокой войны, те, кто испытал боль, страх, несправедливые пытки, и все они желали мне если не смерти, то бесконечной боли.
А ещё меня ненавидели свои, потому что я сдался и перешёл на другую сторону, не отстоял своих принципов и склонил голову, как они считали.
И началась настоящая, дикая травля, поэтому я просто исчез. Это был выход — единственный и неизбежный.
А сейчас я стою на этом перроне, и смотрю на девушку, которая не должна бежать, которая должна строить свою карьеру и наслаждаться мирным небом над головой. Но чуть позже узнаю, что она точно так же, как и я, бежит куда глаза глядят, туда, где нет напоминаний о том, что было.
Всё это мы обсудим потом, а сейчас я помню только её глаза, которые смотрели на меня и узнавали, узнавали во мне не того человека, которого она знала когда-то, а того, кто сейчас стоял перед ней. В них не было страха и ужаса, она смотрела проникновенно и понимающее.
Прибыл поезд, и её силуэт исчез.
Я перестал её видеть, и наш зрительный контакт прервался. Мне показалось, что я потерял что-то жизненно необходимое, это было странно, но я почувствовал это тогда.
Мелькание поезда, одного, потом другого, и толпа людей. Но я по-прежнему стоял и смотрел, когда снова наступит тишина, и все поезда уедут в своё необходимое направление.
Когда на перроне растворились люди и шум стих, то увидел, что она точно так же, как и я, продолжала стоять по ту сторону, и смотрела на меня всё так же. Нелепая девушка с переноской в руках, и впервые за долгие годы я улыбнулся.
***
Этот старик, и стариком ли он был, захлопнул странную книгу в бархатном, зелёном переплёте, и встав со скамейки ожидания, положил её там где она и была.
— Не знаю где ты сейчас, парень, но надеюсь, что ты счастлив. Чёрт, знаешь, а я всегда знал, что волшебники существуют, — тихо прохрипел старик.
Шоркая своими потрëпанными ботинками он отходил всё дальше и дальше от скамейки, на которой лежал дневник.
Он пролежит там ещё какое-то время, а потом исчезнет, как всё хорошее и плохое, просто исчезнет, оставив эту историю между двумя людьми, пережившими тяжёлые времена.