Его крайне не устраивало положение вещей, которые выстроились на его пути, и я восторгался им, как и вся наша компания.
К сожалению, в мире часто делят происходящее на черное и белое.
Так случилось и с нами. «Просто не повезло», – сказал бы кто-то, но я знал наверняка: такому нельзя позволять случаться.
Я верил в Бога и понимал, что нельзя спускать уродам их грехи.
Тогда ночью, после отбоя, Дастин резко подскочил с койки и бегом, одетый только в штаны и майку, бросился в уборную. Иногда у него случалось кровотечение, которое он тщательно скрывал от местных врачей.
Дастину Шеффилду слишком сильно хотелось служить. Мы молчали, но тогда он долго не возвращался из левого крыла, где располагались душевые и умывальники.
Мы поняли, что это не просто так. Его не было больше двадцати минут: дежурный на посту не обратил внимания, потому что клевал носом.
Маркус поднялся первым; одевшись, он толкнул Фрэнка, который слишком крепко спал.
– Фрэнки, Даст пропал, – шикнул Да Силва, – слышишь?
Тот сразу подскочил, хмурясь, он в полусонном состоянии натянул штаны. Все мы знали, что они с Дастином – лучшие друзья. Они сблизились настолько, что иногда мы просто поражались тому, насколько доверительными стали их отношения еще в лагере.
– Что с ним? – спросил Фрэнк. – У него кровь пошла?
– Ага, – кивнул Маркус, направляясь по коридору в другое крыло, и мы шли следом, – черт, у меня внутри все не на месте.
– Там еще три койки пустые, – нервно проворчал Фрэнк, нагоняя нас, – блядь!
– Еще три? Кроме наших? Пиздец! – Поняв, о чем может говорить этот факт, я сразу бросился к душевым.
Мы толпой забежали в помещение и услышали возню: за стенками глухо смеялись, шептались и практически гоготали от восторга.
Первым кинулся Маркус, и я побежал за ним. Спустя несколько пустых душевых отделений мы увидели троих человек, стоящих у стенок и глумящихся над кем-то внизу.
Во мне проснулся первобытный гнев. Я услышал знакомые голоса и хрип задыхающегося человека.
Раздался хлопок – Маркус с силой швырнул одного из парней в сторону, а я оттолкнул другого; никто из них не успел отреагировать, от страха сжавшись в комки.
Мы увидели, что их больше, чем мы рассчитывали. Пять человек стояли в небольшой кабинке и двое из них продолжали надменно посмеиваться.
Внизу был Дастин Шеффилд.
Его шея была в несколько оборотов обернута нейлоновым плотным шнуром. Беднягу душили; глаза покраснели, в них полопались капилляры, а он сам уже покрылся пятнами.
Мы с Маркусом оттащили тех, кто прикрывал главарей, тех мудил, кто начал это. Тех, кто тянул веревку на шее восемнадцатилетнего парня, самого тихого и честного из всех нас.
Фрэнк не выдержал. Он схватил одного из тех, кто был во главе, поднял на ноги и с яростью ударил затылком о блеклый голубой кафель.
Я бросился на второго. Того, кто, даже несмотря на то, что мы только что ворвались в их гребаную компанию, продолжал нагло улыбаться и скалить свои зубы.
– Иди сюда, сукин сын, – рявкнул я, хватая его за майку и утаскивая из кабинки, чтобы Фрэнк и Маркус смогли помочь Дастину, – какого хуя тут происходит?
Во мне горела ярость, выжигая все внутри, обдавая воздух в моих легких пламенем. Я не смог сдержаться. Просто не смог.
Повалив долговязого худого парня, я принялся бить его так, что вскоре ощутил, как разбил о его лицо руки; удар за ударом, я смотрел, как улыбка медленно сходила с его лица. Он, вцепившись в меня руками, пытался остановить нашу стихийную потасовку.
– Как тебя зовут? – проорал я, от отчаяния ударяя по кафелю кулаком и не обращая внимания на резкую боль. – Имя!
– Кайл. – Сплюнув, он завыл от боли, а затем засмеялся, выплевывая осколок зуба. – Кайл Вуд.
Я выдохнул, а затем поднялся, отряхиваясь, и схватился за голову. Это не кончится хорошо.
Дастин неподалеку, в окружении парней, откашливался. Его глаза заплыли кровью.
Подойдя ближе, я увидел Фрэнка, сидящего перед ним на коленях и держащего приятеля за шею, проверяя его состояние.
– Я в порядке, Фрэнк, – с трудом прохрипел Шеффилд, но его нижняя часть лица была в крови, струящейся из носа и рта. – Кто-то знает.
– Забей, Дасти, – практически проскулил Уильямс, вытирая кровь с лица парня и стискивая до скрипа зубы.
Маркус убежал за сержантом и медбратом, пока я стоял сзади и не мог прийти в себя. Меня просто не хватало.
Эта конченая гнида, Кайл Вуд, с его сраными друзьями решили, что имеют право…
Я не мог спокойно смотреть на Уильямса, видеть его боль, гнев и отчаяние. Я знал, в чем было дело и почему все вышло именно так.