Пока на улице было не так темно, но вскоре, я уверена, нам понадобится включить их, и тогда атмосфера будет еще более приятной. Мягкий свет садящегося солнца, приятная музыка из колонок и болтающие о веселых вещах люди: чего еще можно желать?
Майк вернулся с Джейкобом, они с Викки заняли свои места, а мы с подружками сидели рядом. Бланка уже пила самолично приготовленный коктейль, пока Ребекка в ожидании сложила руки прямо на столе. Сейчас родители Викки будут произносить речь.
Я обернулась к столу, за которым сидели друзья жениха. Себастьян что-то активно обсуждал с Шеффилдом, а тот почему-то непонимающе хмурился, медленно кивая. Маркус де Силва говорил по телефону, пока Майк изредка качал головой, словно в его голове играла музыка, но не та, что сейчас звучала в колонках. Нолан пропал в своей личной вселенной, и я понимала его. Точнее, хотела бы делать это полноценно…
Грустным мыслям сейчас не было места в моем успокоившемся мозгу, но из-за слов родителей Викки о всеобъемлющей любви и бесконечном счастье на пороге дома мои глаза наполнились слезами. Ну почему я такая эмоциональная? Я тихонько вытерла слезы салфеткой и поаплодировала ее матери. Сегодня я была очень рада, что она не завела разговор о профессии Джейкоба. Это бы просто-напросто разбило Викки сердце.
Сейчас уже становилось веселее: на сцену вышел Себастьян после того, как родители Джейка рассказали, как они счастливы, что их сын женился на той, которая его любит.
Шульц глотнул виски, убрал челку, спадающую на высокий лоб, и поинтересовался:
– Когда там уже танец молодоженов? Не кажется ли вам, что пора? – Улыбнувшись, парень махнул рукой, и заиграла песня Криса Айзека.
Сколько себя помню, от нее всегда веет такой печалью, что задушиться охота… Боже. Я тряхнула головой. Пора мне избавиться от подобных слов.
Викки, заливаясь слезами, танцевала с Джейком, изредка показывая нам язык, чтобы успокоиться, а сам жених умиротворенно улыбался, закрыв глаза, медленно ведя танец.
Меня наполняла безмятежность, потому что этот день наконец-то настал. У Викки теперь впереди целый медовый месяц.
Очередной раз задумавшись о том, что хочу закрыть глаза и оказаться на вечернем пляже в каком-нибудь южном штате, я не заметила, как танец закончился, и сослуживцы Джейка вышли, чтобы сказать свое слово.
Маркус был все так же рационален, даже будучи под градусом, он пожелал всем спокойного неба над головой и ярких моментов в жизни. Он приобнял Джейка и похлопал его по спине, а мы с девочками налили себе по шоту текилы.
– Я слышала, что этот… как его… Шульц, он немец, что ли? – шикнула Бланка.
– Нет, американец, – ответила Ребекка, – он бывший медик, говорят, тоже с головой не все в порядке…
Меня передернуло от того, что они обсуждали, но вмешиваться в диалог я не стала: не хватало мне еще стать заложницей слухов. Поднявшись с места, я пришла за стол к Викки и двинула к нему свободный стул, пока родители болтались где-то в доме.
Дальше было слово самого Себастьяна: он приветливо улыбнулся всем присутствующим и затем неожиданно нахмурился по неизвестной нам причине.
– Знаете, мне и сказать нечего, когда я пьяный… Всего того, чего вы сами себе пожелаете, и побольше. Любите друг друга, поддерживайте и не забывайте о том, как и ради чего вы сюда пришли. Всегда в сложные времена вспоминайте этот день.
Его слова каким-то странным эхом отозвались в моей душе, мне захотелось даже пожать Себастьяну руку, но за ним шел Майк.
Он неловко прикусил губу и усмехнулся в микрофон:
– Джейк, Викки… Я рад, что вы добрались до этого дня, и все, что сейчас происходит, вы заслужили. Удачного вам медового месяца и прекрасной дальнейшей жизни. Браво, что еще сказать. – Он подмигнул Джейку и отошел, допивая виски и чуть жмурясь.
На сцену вышел Дастин Шеффилд и вскинул брови, удивленно оглядывая всех присутствующих.
– Вы сейчас расплачетесь, – фыркнул он, – поэтому анекдот для всех, кто сейчас сидит с кислой миной. Солдаты поймут. Капрал спрашивает сержанта: «А теперь, сержант, если вы стоите спиной к северу и лицом к югу, что вы увидите с левой руки?» Сержант ему отвечает: «Пальцы».
Сама от себя не ожидая, я засмеялась как последняя дура, парни подхватили мой смех. Маркус поперхнулся тем, что в тот момент пил, а я прикрыла нос, ощутив горькую жидкость у себя в носоглотке. О какой женственности может вообще идти речь, если я начинаю смеяться с простеньких анекдотов?