Я же пока об этом не думала: наивно полагать, что все, что происходит сейчас, не разрушится спустя некоторое время. Мне все еще было страшно за то, что может натворить Кайл, но пока его не было поблизости.
Пока я пила горячий ромашковый чай и клевала носом в полусонном состоянии, Майк уже вернулся и на край стола положил футболку.
– Наденешь. И… раз уж ты хотела… – Он кладет рядом с моей рукой тот самый блокнот, который я прежде пыталась прочитать.
Я в растерянности взглянула на Майка, отрицательно качая головой.
– Я не буду его читать.
– Все, азарт пропал, стоило мне разрешить? – саркастично ухмыльнулся он. – Дело твое.
– Окей… – Я отпила еще чая, чувствуя, как прогревается и расслабляется организм. – Может, потом. Сплю в твоей комнате?
– Да, – отвечает Майк, – если что, я в гараже или гостиной. Если тебе вдруг станет хуже.
Я уже даже успела протрезветь: удивительная и приятная особенность моего организма. Встав из-за стола, я забрала с собой футболку и блокнот. Майк нервно сжал кулаки, слегка дернувшись: неужели там что-то настолько страшное, что он все еще не уверен в том, должна ли я это видеть?
Уже поздно. И теперь я его точно посмотрю. Не сегодня, так завтра…
Странное мутное предчувствие тревожило меня. Я прошлась голыми ступнями по ступенькам наверх, ощущая себя слегка испуганно. Что за шутки организма?
Почему-то вспомнилось, что я давно не звонила родителям… Все ли у них хорошо? Завтра же, когда протрезвею, вернусь к Глории и попробую дозвониться. Во время нескольких последних попыток мне отвечал автоответчик.
Я зашла в спальню Майка, и меня пробрало от волнения. Она была темной, из широкого окна пол освещали уличные фонари. Я сняла платье, переоделась в длинную красную футболку, и мне стало немного спокойнее. Когда твое тело не сковывает никакая ткань, это просто дар божий.
Положив мобильный и блокнот по привычке под подушку, я упала на мягкую широкую кровать и натянула на себя одеяло, прикрывая ноги. В его комнате всегда так прохладно…
Ну, с другой стороны, так легче дышать. Папа всегда говорил мне, что нужно проветривать комнату перед сном.
С этими мыслями я не заметила, как уснула настолько крепко, что мне ничего не снилось: пару раз я слышала, как на улице где-то сработала сигнализация и рядом в округе залаял чей-то пес.
Мне было очень спокойно этой ночью, а под утро резко стало еще холоднее – мне пришлось укутаться, с головой накрыться одеялом.
Чей-то тихий вздох, почти неощутимое слабое движение в комнате; я не открываю глаза, чтобы потом не засыпать снова.
Едва слышные шаги, тихий, но явный выдох: моя кровать проминается, и я чувствую знакомый запах ментола. Он смешан с запахом кофе и чего-то сладкого.
Я сквозь сон тихо что-то лепечу, а затем меня сгребают в охапку и тянут спиной к себе, плотно прижимая. Становится так приятно тепло, что я снова проваливаюсь в сон, чувствуя, как крепко Майк обнимает меня.
Неужели все начинает налаживаться?
Я засыпаю в кровати мужчины, который мне до ужаса нравится, он, тихо и размеренно дыша, прижимает меня к себе. Моя лучшая подруга вышла замуж, поехала отдыхать, и я смогу закончить последний год обучения и продолжить строить жизнь дальше…
Может, пришел конец той черной полосе?
Мне хотелось бы, чтобы этот момент продлился так долго, чтобы я перестала наконец-то бояться, что даже у повода для моей надежды краткий временный характер.
Тогда под моей головой раздалось жужжание: звонила Глория.
Глава 42. Ни минуты покоя
– В чем дело? – Я сонно вскочила на постели и нечаянно разбудила Майка, который тут же устало потер лицо ладонями, вставая следом за мной.
– Кто-то разбил обе витрины в магазине, – произнесла Глория дрожащим голосом, – какие-то чертовы подростки, наверное…
– Есть видео? – спросил Майк рядом со мной.
– Видео? – с надеждой уточнила я сразу же.
– Нет, – всхлипнула она, – никаких видео, как назло! Как специально, Эшли! Я даже не знаю, кто это мог быть. Приехал шериф, сказал, что это разбой, осталась просто пара кирпичей без каких-то улик, или что за дрянь им еще нужна…
– Боже мой, – простонала я, – и что теперь делать?
– Заказывать новое стекло, – снова всхлипывала она, – я в таком шоке, сил нет… Со мной остался Роджер, он поговорил с полицией, ничего не добился. Я не знаю, что это такое.
Майк сел, прижавшись спиной к изголовью кровати, и сонно слушал то, что рассказывала Глория.
– Как может быть, чтобы ни одной камеры? – непонимающе поморщился он, забирая у меня телефон. – А напротив камеры, что с ними?