– Тебя проводить? – спросила Глория, на что я отрицательно качнула головой.
Я ушла с телефоном в ванную комнату и попробовала немножко повернуться корпусом. Получилось, но по телу прошла режущая боль. Да уж, это будет заживать минимум пару недель…
Прежде чем приступить к мытью головы, я присела на край ванной и открыла сообщения. От Майка было только одно: «Все окей».
Какой же это, к черту, окей? Я не могла поверить в то, что он правда мог подвергнуть себя опасности только потому, что ему хочется поймать Вуда.
Что делает Маркус? Чем он занимается? Как он может помочь в поимке этого больного придурка, если не связями с полицией или другими органами власти? ЦРУ, ФБР? Что это может быть?
Голова разрывалась от мыслей, но я пришла сюда просто для того, чтобы помыть волосы и высушить их.
Как вообще у людей получается переводить свои размышления в другое русло? Как мне сейчас не думать о том, что может произойти или уже происходит?
Викки и Джейкоба нельзя было винить. Я понимала это, потому что Джейк вряд ли переживал бы по пустякам: уж слишком хорошо он знает Нолана. Лучше, чем я, лучше, чем Ви. Джейку можно было доверять.
Никогда не подумала бы, что придется так сильно нервничать, ожидая сообщения о том, что с Майком все в порядке.
Мне хотелось залезть в ванну и просто полежать в ней пару часов, но пока мне было нельзя этого делать. Я высушила волосы феном Глории, кое-как придала им вид получше, чем пучок соломы; лицо в зеркале при свете белой лампы казалось мне бледным и даже синеватым, а на щеке осталась мелкая ссадина.
Когда я вышла из ванной, Глория и мама уже сидели на кухне и пили чай. Я присела напротив них за столом и уткнулась в тарелку с супом, который для меня разогрели. Есть совершенно не хотелось, но это было нужно для восстановления. Я не хотела испортить себе еще и пищеварение.
Вопреки всем за и против, я съела примерно половину, и больше в меня уже ничего не лезло. Чувство легкой тошноты нападало на меня понемногу, лишь изредка давая передышку в моменты, когда я с кем-то говорила.
– Не переживай, – попросила меня мама, и я увидела, что ее глаза взволнованно блеснули, она и сама плохо скрывала эмоции. – Просто подождем. Рано делать выводы.
– Ты права, – согласно кивнула я, но внутри по-прежнему плескались волнение и страх, – просто подождем.
Было бесполезно что-то скрывать от человека, который знает меня всю жизнь, поэтому я постаралась вернуться к супу и не говорить о том, что Майк не выходит на связь. Дождь все не прекращался, и каждая секунда, проведенная в полнейшей тишине и молчании, казалась невыносимо длинной.
Я не выдержала и попыталась позвонить Майку, но, набрав его номер, я услышала разочаровывающие до боли звуки разрывающейся связи: лишь короткие гудки и оповещение о том, что абонент недоступен.
Губы задрожали от волнения, я вытерла глаза и тяжело вздохнула, пытаясь собраться с мыслями и не позволять себе так быстро сорваться. Я решила пойти к себе в комнату, чтобы там хорошенько проплакаться наедине с собой, но вдруг раздался дверной звонок.
Меня охватило чувство тревоги – настолько сильное, что я остановилась на лестнице, сразу же пытаясь решить, что делать: идти к двери или нет? Вдруг это Кайл, все еще пытающийся меня найти?
А если это полицейские? Они могли уже поймать Вуда и теперь просто пришли, чтобы меня допросить. Со мной ведь даже никто не говорил, никаких показаний не записывалось…
Глория пошла к двери сама, а я осталась на месте, чтобы прислушаться к тому, что будет происходить в коридоре.
Сначала было тихо, я слышала только несколько щелчков открывающейся двери и потрясенный возглас тети.
– Эшли! – позвала она меня, и я подорвалась к ней, испугавшись, что с ней что-то случилось за эти доли секунды после того, как она открыла дверь.
Выбежав в коридор, я натолкнулась на Майка в промокшей до нитки куртке. Он учащенно и тяжело дышал, но сразу же взял меня за шею, аккуратно прижимая к себе и едва слышно проговаривая:
– Все в порядке… В порядке.
Его голос был спокойным. Я не слышала у него подобного тона с первых дней нашего знакомства: никакого негатива, страха, потерянности или нервоза. Умиротворенный голос человека, который, как казалось, наконец-то свободен. Его руки дрожали, а пальцы слабо путались в моих волосах.
– Где ты был? – тихо спросила я, ткнувшись лицом в его плечо и закрыв глаза. Теперь меня уже по-настоящему трясло. От него пахло дождем и кровью.
– У Маркуса, – выдохнул Майк, – а потом избил твоего бывшего до полусмерти.
Я отпустила его и немного отошла, чтобы осмотреть.
По лицу Нолана размазана кровь, скула была разбита, а из носа вытекала тонкая бордовая струйка, попадая в рот и заставляя меня поморщиться от боли и сочувствия. Его руки были травмированы еще сильнее – в ссадинах, со стертой кожей и…