— Откуда мне знать, где она? — Виталик изобразил правдоподобное удивление.
— Разве она не выступает сейчас? — подала голос и девушка.
— Должна выступать. Но она не вышла на сцену, — вмешался Марк, так как тренер всё ещё не мог перевести дыхание. Зайцев растянул губы в ухмылке.
— Неужели сама Лина Стар струсила?
— Неправда. Что-то случилось, — доктор сжал кулаки, чтобы не вмазать самодовольному мальчишке. Но тот, кажется, нисколько не испугался, только улыбнулся ещё шире.
— Если что и случилось, то вам точно виднее, — парень пожал плечами, напоследок кинув странный взгляд на Марка. — Мы пойдём, скоро всех позовут на сцену.
— Чёрт, я даже уйти не могу до награждения! — тренер запустил пальцы в волосы и рвано выдохнул. Было видно, что он был зол.
— Я поеду и проверю общежитие, — сказал травматолог.
— Ты вырвался посмотреть выступления, а не искать нерадивых студентов, Марк. Иди в зал, я позвоню кому-нибудь, кто сейчас в университете.
— Не нужно, я сам проверю и отзвонюсь. До связи.
Марку хватило сил и выдержки только на то, чтобы добраться до своего автомобиля. Оказавшись наедине и в безопасном месте, он громко выругался и со всей силы вцепился в руль, стараясь хоть немного унять разрастающуюся тревогу. Лина не из тех, кто просто так пропустит такое важное событие в своей жизни. Да она готовилась к выступлению сутки напролёт, тщательно переделывала свой номер, меняла музыку, всегда была уверена в своих силах. Она не могла просто струсить и не прийти. Что-то случилось. Доктор посмотрел на свои руки и понял, что они трясутся. Тревога грозилась перерасти в настоящую панику.
— Успокойся, Марк, пока неизвестно, что случилось. Надо проверить её комнату в общежитии, — сказал мужчина сам себе, потом несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и завёл двигатель.
***
— Лина, это Марк, открой, пожалуйста, — доктор уже добрых десять минут зависал под дверью Стариковой, безрезультатно стуча в дверь. Даже удивительно, как никто из других студентов не явился на шум, видать многие успели разъехаться по домам, или тоже сейчас сидели в качестве зрителей в Московском театре. Но это не помогало. Было всё равно. Потому что Лина не открывала, а значит панике дали дополнительную подкормку. Сначала Марку показалось, что за дверью играла тихая музыка, поэтому он не останавливал попыток достучаться, рассчитывая на то, что девушка по какой-то причине просто заперлась у себя в комнате. Но сейчас доктор уже практически убедил себя в том, что это происки его воображения. Он облокотился лбом о светлое дерево, прикрывая глаза и уже вяло встречая кулаком твёрдую поверхность. Ничего. НИКОГО. Надо попытаться выяснить, когда её видели последний раз. Марк на негнущихся ногах медленно спустился в холл здания, чувствуя, как под грузом тревоги его организм поддаётся слабости.
— Подскажите, пожалуйста, когда вы последний раз видели Старикову Ангелину? — тихо спросил мужчина вахтёра, проглатывая комок в горле.
— А вы… ? — тут же нахмурилась женщина.
— Марк Шахов. Травматолог в университете искусств.
— Личную информацию студентов могут получить только родители, преподаватели или руководство отделения.
— Ангелина не появилась на полуфинале танцевального конкурса, в котором имела все шансы победить. Её тренер, Игорь Жидлов, попросил меня узнать в общежитии ли студентка, прежде чем поднимать панику, — Марк очень старался говорить спокойно и требовательно, не показывая раздражения, но если понадобится — он поднимет на уши всё руководство университета.
— Ваше удостоверение, — сдалась женщина, недовольно вздыхая. Проверив, что мужчина действительно сотрудник университета, она переписала номер удостоверения, вернула документ и пододвинула к себе журнал. Марк нетерпеливо перевёл взгляд с грубого лица женщины на журнал, но не смог ничего прочитать с расстояния, потому опять поднял глаза на вахтёра.
— Ну что?
— Как такое может быть… — женщина растерянно захлопала глазами, перепроверяя себя же ещё раз. — Как же так!
— Что такое? — не выдержал доктор, перегибаясь через стойку.
— Ангелина сдала ключи в субботу в одиннадцать часов дня.
— И когда забрала их? Ну же, это важно! — ещё чуть-чуть стена адекватности рухнет под гнётом уже агрессивных переживаний.
— Она не возвращалась с субботы.
Приговор прозвучал тихо, но имел эффект выстрела в упор. Марк пошатнулся, осмысливая услышанное. Лина была у него с полудня до самого вечера субботы и с этого момента не возвращалась в общежитие. По спине пробежали мурашки, оставляя после себя липкое предчувствие.