— О, ты уже здесь, — Игорь приветливо помахал рукой доктору, но не успел тот отреагировать, как тренера окликнули, и он снова скрылся за боковой дверью. Марк вздохнул и оглянулся — зал уже заполнился процентов на семьдесят. А ведь до начала ещё около получаса. Люди сновали туда-сюда, подбирая себе места с наилучшим обзором, гул голосов заполнил помещение, где-то недалеко капризничал ребёнок, на сцене чёрной тенью бегали сотрудники театра.
— Доктор! — Марк вздрогнул, отрывая искусанный ноготь большого пальца от своего рта. К нему с широкой улыбкой на лице пробиралась Ира. Пришлось приветливо улыбнуться. — Фух, успела!
— До начала ещё много времени, — зачем-то сказал доктор.
— Знаю, но боялась, что не успею занять лучшие места, — девушка довольно поёрзала на месте, а Марк уже хотел было обломать студентку и сказать, что эти места предназначались преподавательскому составу высших танцевальных заведений, но вовремя вспомнил, что именно благодаря Ире в большей мере Лина выйдет на сцену.
— Ясно.
— Нервничаете, да? — Ира красноречиво уставилась на постоянно дрыгающуюся коленку доктора, который тут же подобрался.
— Есть немного. А ты разве нет?
— Неа. У Лины охрененный номер, она победит, — просто ответила девушка, будто была уверена на все сто процентов, а пришла сюда только ради того, чтобы наблюдать триумф подруги. — Как у неё настроение? Меня не пустили в гримёрку.
— Мм… — тут Марк задумался. Он прекрасно помнил с какой злостью был отправлен в долгое путешествие и с каким раздражением была захлопнута входная дверь, но вряд ли это то, что надо рассказывать Ире. Зато то, с каким напором Лина отпихнула его, когда доктор попытался остановить девушку, как раз подходило под стандартное описание настроения любого участника. — Боевое. Очень даже.
— Файтинг, — воскликнула Ира, вскидывая кулак вверх, после чего принялась рассказывать доктору о своём недавнем сновидении.
Конкурс был торжественно объявлен открытым. Первое выступление на главной сцене Москвы было отдано довольно популярному танцевальному коллективу из Санкт-Петербурга. После того, как торжественное открытие закончилось, началось долгожданное выступление участников. Всего в списке числилось двадцать три участника, Ангелине выпало выступать седьмой. Даже несмотря на то, что по правилам выступление должно было длиться не больше трёх с половиной минут, время тянулось, как резина. А когда ведущие начинали комментировать каждый номер, либо разбавлять конкурсную программу выступлениями уже состоявшихся танцоров, — и вовсе хотелось выть в голос. Объявленное знакомое имя произвело эффект взрыва где-то внутри. Марк весь подобрался и чуть наклонился вперёд, игнорируя громкие выкрики Иры и судорожный вздох Игоря.
На сцене было темно, зазвучали первые аккорды мелодии. Неожиданно центр сцены начал мигать в ломаном луче прожектора, и зрители в секундных колебаниях света могли рассмотреть тёмную фигуру в плаще, с опущенной головой и… в инвалидном кресле. У Марка сдавило в груди. Он до боли в глазах всматривался в сцену, где между бликами началось движение. Лина оперлась руками на ручки коляски, приподнялась, пошатнулась. Одновременно с громким битом и снова погасшим светом она встала окончательно. Направление музыки сменилось, теперь больше соответствуя уличному стилю танцев. Снова зажегся прожектор, в этот раз уже стабильно освещая участок сцены, на котором можно было чётко различить половину женского тела. Ту половину, где из потрёпанных чёрных одежд выделялся белоснежный гипс на руке и светлая повязка на колене. Благодаря мощным мониторам по бокам сцены удалось рассмотреть и часть лица танцовщицы, которое было загримировано так, будто девушка побывала, как минимум, на войне. Грязь и нарисованные ссадины выглядели впечатляюще. Марк так засмотрелся на лицо Лины, что пропустил тот момент, когда она начала двигаться. Танец казался странным. Лина выполняла резкие движения, похожие на движения робота. Какого-то поломанного робота. Было понятно, что её травмы не позволяли сделать так, как надо, как это должно было выглядеть у профессионалов. Игорь рядом выдавил из себя тихий стон, и доктор понимал его. Сзади послышались первые недовольные улюлюканья, Ангелина на сцене неуклюже приземлилась в коляску, и свет снова на несколько секунду погас. А потом зажегся точно так же, освещая половину танцовщицы, но уже с другой, здоровой стороны. Так Лина выглядела совершенно по-другому. Её лицо было чистым и светлым, волосы дерзко торчали из модной укладки, одежда была такой же тёмной, но современной и стильной. Девушка снова начала двигаться, используя тот же стиль, только в этот раз её движения выглядели чётко, завораживающе и нереально, будто у неё было не человеческое тело, а механизм. В зале послышались теперь уже одобрительные и удивлённые выкрики, а когда свет снова резко замигал, Лина, не прекращая танца, взъерошила волосы и смазала свои нарисованные ссадины, трансформируя их в боевой раскрас. И начала танцевать в полную силу, находясь в свете прожекторов. Зрители взорвали зал криками и свистами. Всё длилось и быстро, и долго одновременно. Учитывая, что Марк практически не дышал во время выступления Стариковой, последний аккорд, в котором танцовщица дерзко оттолкнула ногой от себя инвалидное кресло, показался спасительным глотком воздуха. Пока зрители орали и рукоплескали, доктор позорно пытался отдышаться.