Между бедер. Туда, где пульсировал жар. Туда, где у каждой женщины — дыхание жизни.
Влажные складочки поблёскивали в полутьме шатра, и я осторожно коснулся их губами. Мокрые. Горячие. Нежные.
Поцеловал медленно. Почтительно. Будто давал клятву. Вечный обет.
Она вздрогнула. Тихо застонала. Дернулась — от страха или желания, не знаю. Я не касался её дальше. Ждал.
— Нет… — выдохнула она.
Я застыл.
Скажи. Скажи мне, чего хочешь.
Не толкай меня в бездну, если не хочешь быть в ней со мной.
— Скажи, — прошептал я. — Скажи, эльфийка. Я не прикоснусь больше, пока ты не попросишь.
Она молчала. А потом:
— Пожалуйста… Ещё…
Слова вылетели хрипло, как исповедь. И я… подчинился.
Я снова склонился, проводя губами по её коже — медленно, будто шептал молитву. С каждым прикосновением она становилась мягче. Горячее. И, боги, прекраснее. Я чувствовал, как она раскрывается — не телом, душой. Как подаётся мне навстречу. Как стонет. Как цепляется тонкими пальцами за шкуры.
Тогда я коснулся её языком. Осторожно провёл им снизу вверх, одновременно целуя и посасывая её центр.
Эльфийка выгнулась, подалась сильнее ко мне в объятия. И я продолжил своё порочное и одновременно святое дело. Нежно трогал её губами и языком, слизывал её сладкие соки, пировал, пока её стоны не стали громче, чувственнее. Пока она не забормотала что-то неразборчивое, кажется, на древне-эльфийском.
Когда она достигла вершины — я почувствовал это всем собой. Она дрогнула. Выгнулась. Замерла. И будто… растворилась. А я понял, что всё. Пропал.
Поднял голову.
Эльфийка. Разгорячённая. Взъерошенная. Но в сознании.
Она смотрела прямо мне в глаза.
Глава 7
Разговор
Это было как накрывающая тебя морская волна. Будто прыгнула с обрыва вниз. Как вспышка света в темноте. Как освобождение от оков, о которых и не подозревала.
Я не думала, что так бывает. Не знала, что тело может так пылать и жаждать кого-то. Что внутри может быть такая пустота, которая вдруг заполняется теплом, пульсом… им.
Когда он коснулся меня — губами, языком, дыханием — я словно перестала существовать отдельно. Каждое прикосновение отзывалось не просто в теле — в сердце, в душе, в самой глубине меня.
Я не знала, что можно желать так. Не разумом — всей собой. Быть абсолютно, без остатка, в его власти — и при этом не бояться.
Потому что он… был осторожен.
Когда я отдалась этому ощущению — телом, голосом, криком — это было как сбросить цепи. Я выдохнула, не зная даже его имени. Только чувствовала, что доверяю.
Потом пришла тишина. Мягкая, как мёд. Лёгкая, как лунный свет.
И я поняла — мне стало легче.
Впервые с того момента, как я укололась стрелой.
Я лежала, тяжело дыша… свободная. Мои руки перестали дрожать. Мой лоб стал сухим. И только грудь ещё оставалась тяжёлой, соски — твёрдыми, слишком чувствительными.
Но теперь — это не боль. Это было предвкушение.
Я медленно подняла взгляд — и наши глаза встретились.
Он смотрел на меня, будто не верил, что я настоящая. В его взгляде не было ни торжества, ни похоти. Только… что-то глубокое. Тёмное. Жгучее. Он боролся с собой.
— Тебе стало легче? — спросил он.
— Да, — выдохнула я, смущаясь ещё больше, опуская взгляд. — Спасибо…
Мы молчали.
Я вдруг поняла, что лежу в одной только тунике, задравшейся почти до пояса, босая, наверняка с лихорадочным румянцем на щеках. А передо мной на коленях он — всё ещё одетый. И взмокший от напряжения. Сдержанный. Но я видела, как сжаты его челюсти. Как вздымается его грудь. Как напряжены руки.
Он горел.
Так же, как я горела до этого.
— Тебе тоже тяжело… — прошептала я. — Ты весь напряжён.
Он ничего не ответил. Только отвёл взгляд, будто это был стыд. И это тронуло меня сильнее, чем любые слова.
Я не знала, что говорить. Всё тело звенело от состоявшейся близости. Да, мы не соединились полностью, и всё же я никогда ещё никого не подпускала к себе ТАК близко. Но я хотела ему помочь. Он же не бросил меня в лесу. И предательский голод внутри меня нисколько не уменьшился, а между ног сейчас было хорошо, но я чувствовала, что желание снова усиливается.
— Меня зовут Вольный Ветер, — сказал он хрипло, поднимаясь с колен.
Я подтянула колени к груди и вскинула подбородок.
— Лилия Архенбафрум Шинарида Вамлирийская… Но можешь звать меня просто Лили.
Он хмыкнул — сдержанно, как будто это имя было слишком хрупким для его рта.
— Хорошо, Лили, — сказал он.
Орк! Огромный воин!
И такой вежливый и сдержанный…