Пламя вокруг нас вспыхнуло ещё выше, скрывая от меня две смутно знакомые фигуры, руки на талии напряглись, будто Феникс испугался, что я сейчас убегу.
Но я и не собиралась убегать. Я сделала, наконец, то, что хотела долгие годы. Стремительно наклонилась к сводному братцу и от всей души врезала ему по лицу. Правда, потом отступила на пару шагов и зажмурилась, испугавшись отдачи.
С него станется.
Секунда, другая.
Ничего не происходило. Уже вовсю царствовала ночь, мирно полыхал огонь Феникса, отрезая все пути к отступлению, где-то недалеко переругивалась ещё одна парочка. Судя по повышенным тонам, Мари пыталась мне помочь.
Братец немного сердито потирал красную щёку, но на меня смотрел совсем не зло, а как-то даже расстроенно. Расстроенно прозвучал и вопрос.
— Ты правда думаешь, что я способен тебя ударить?
— Ты ведь столкнул меня когда-то с лестницы… — индифферентно заметила я.
— То была роковая случайность! — это пламя так отличает, или Феникс покраснел?
— То есть, подножка так теперь называется?
— Я сказал — случайность!
— Хорошо, Фирс так и подумал, между прочим. А ты даже не сказал спасибо, я промолчу об извинениях.
— Спасибо. Извини.
— Теперь ни к чему.
— Ты меня бесишь.
— Новость тоже мне! Ты меня ненавидишь!
— Стал бы я мчаться за тобой, если бы ненавидел? Бросать школу и связываться с сомнительной компанией, назвавшейся твоими друзьями? — голос Феникса на удивление звучал мягко и настойчиво. Будто он разговаривает с неразумной девочкой. И еще медленно-медленно приближается в мою сторону.
— Мне теперь надо подумать, друзья ли они после этого! — я проворно отбежала на несколько шагов.
— Селена, глупости… Мы беспокоились… — снова тянет ко мне руки.
— Враньё! — голос сорвался на крик. — Ты издевался надо мной?
— Как же? — Фениксу надоело ругаться, он демонстративно сложил руки на груди и приготовился внимать.
Действительно, как? Подзабылось уже за три года.
— Скармливал розы Волку!
— Да он сам! Его от них за уши не оттащишь!
— Ты оставил меня одну в той роще, помнишь?
— Нет, я тайно следил, чтобы тебя никто не съел!
— Но… ты даже не разговаривал со мной! Я была ребёнком… Испуганным маленьким ребёнком, потерявшим семью! А ты? Что делал ты? Обливал меня холодным безразличием и равнодушием, подчёркивая постоянно, что я тебе никто?
Это и есть ненависть…
Я не выдержала, всхлипнула, отчётливо вспомнив, как он холодно отсаживался от меня за другую парту, как язвил по любому поводу, как безжалостно топтал мой сад.
Что-что, а слёз моих Феникс явно не ожидал — за все годы нашего совместного проживания я ни разу их ему не показывала. Обычно только перед Мартой я могла прореветься, а тут накатило. Точно не видно в потёмках, но, кажется, он побледнел. Стремительно оказался рядом, не осмеливаясь дотронуться.
— А я учился жить без матери. В пустом доме с замкнувшимся отцом и непонятно откуда взявшейся девочкой.
И слёзы ручьем побежали по моим щекам. Удивительная ночь.
— Если тебе станет легче, то я пытался ненавидеть тебя и делал всё, чтобы в этом преуспеть, но…
— Что? — с неверием спросила я.
— Ты хорошела с каждым годом, — с убийственной честностью ответил Феникс, заставляя в буквальном смысле не дышать. — А ненавидеть красивых женщин, знаешь ли, сложно… И… продолжения не будет, не доросла ещё. Остановимся на признании, что я вовсе тебя не ненавижу. На основе этого, может, заключим временное перемирие?
Сказочная ночь!
— Но… — признание всё ещё било обухом по голове, мысли путались, и я не находила, что ответить. Молча пялилась на протянутую мужскую ладонь: мой белый флаг, который только что предлагали пожать.
— Селена, у тебя есть выбор: либо рассказываешь всё мне, и мы вместе принимаем решение, либо я сейчас тебя оглушу и притащу домой к Фирсу. В школу он тебя не отпустит, раз ты сбегаешь.
— А это ничего, что мне скоро двадцать?
— Я сильнее.
— Ну понятно.
Ладонь я, естественно, пожала, стараясь не думать о том, какие горячие и красивые у Феникса ладони.
Так и знала, что всё это притворство, и надолго его не хватит. Хотелось бы злиться, но мои щёки предательски алели, а лицо грозило растянуться в глупой-преглупой улыбке. Надеюсь, это мне не снится?
В общем, огонь он потушил, и тогда маячившие позади Родриг и Мари, наверняка всё слышавшие, наконец, могли подойти поближе.
— Я так рада тебя видеть! — Скворушкина тут же заключила меня в свои оглушающие объятья, а Родриг тактично по-мужски толкнул кулаком в бок.