— Вот и умница! — Феникс приподнялся и шутливо отвесил поклон, обдавая новыми брызгами. — Надеюсь, у тебя хватит ума не сообщать о случившемся отцу?
Опять угрожает… Да сколько можно?!
— И не собиралась…Эй, Феникс…
— Да? — красиво выгибая бровь, парень замер возле самой двери.
— Не забудь нацепить на себя маску печали, а то еще не поверят.
— Будь спокойна! О тебе волнуется только мадам Гиацинта, а уж с ней я как-нибудь разберусь. И да…Селена…
— Ммм?
— Помнишь? Я ведь тебя предупреждал.
Поймав мой раздраженный и одновременно расстроенный взгляд, он мрачно покачал головой, будто показывая, что разочарован моим поведением. А может, и правда был разочарован? Вполне возможно, ведь он так печется о своем авторитете. Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как он выходит из палаты, и чтобы он не видел набежавшие вдруг слезы. После него всегда оставался горький осадок в груди.
— С ней все будет в порядке, мадам! Она сейчас сладко спит! — послышался за дверью его голос. Готова поклясться, что в этот момент ее братец очаровательно улыбается, а его необыкновенные глаза полны сочувствия и сострадания. Тот еще лицемерный паук!
— Боги, я так испугалась! Они напали на нее со спины, но, к сожалению, их лиц я не видела.
Хм, а вот мне не повезло. Запомнила.
— Ничего-ничего, я с ними разберусь!
Ага, разбежится, чтоб его. Голоса постепенно утихали. Я осторожно потрогала повязку на голове. Авось, на мозги эта травма не повлияет, нужно уже срочно придумать, как разрешить конфликт, а то я так калекой останусь.
— Селена, милая, вам надо поспать. И на этот раз без сновидений.
Миловидная пухлая девушка в зеленой форме целителя сунула мне в руки дымящийся стакан. И смотрела настоящим взглядом коршуна до тех пор, пока я, морщась, не выпила его содержимое. Зелье действовало мгновенно, ну что ж, хорошо, я подумаю над проблемой завтра… Некстати вспомнилось, что он действительно меня предупреждал…
Четыре месяца назад
Крики раздавались по всему особняку. Да что там крики, настоящий ор. Сложно поверить, что мой аристократичный брат Феникс, который хоть и раскидывается неприятными словами, но голоса вообще не повышает, может издавать настолько громкие звуки. Ему обычно не за чем, ведь он и так может поставить на место кого угодно. Лишь холодно усмехнется и посмотрит на тебя своими янтарно-огненными глазами, уже хочется сжаться и опустить головошку. О, а это, кажется, Фирс орет. Еще один.
— Я сказал нет!!!! Пошла она к черту, твоя любимица!
— Феникс, не смей!
Я с опаской сделала еще пару шагов по винтовой лестнице и остановилась прямо напротив кабинета Фирса, в котором и надрывали связки эти двое.
— Посмею! Ноги ее не будет в этой школе! И я ей не нянька!
Блин! Вот просила ведь не говорить ему… Умоляла!
— Феникс, я тебя не отпускал!
Ой, кажется, мне пора.
Но я не успела отскочить, Феникс явно двигался быстрее. И особо не церемонился с интерьером. Меня, как таракана тапком, больно припечатало резко отворившейся дверью.
— Ой, — пискнула я, хватаясь за ушибленный лоб и по инерции делая несколько шагов назад. На встречу коварным ступенькам.
Надо отдать должное Фениксу, он не стал орать еще больше, хотя при виде меня у него и вздулись ноздри, а рыжие волосы заискрились от еле сдерживаемого гнева, Нет, два широких шага, и вот, он уже рядом, сердито сопит мне в лицо и придерживает за талию, не разрешая падать, да и вообще двигаться. Еще и смотрит как удав на кролика. Холодно, но крайне заинтересованно. Сейчас сожрет.
— Зз. здравствуй, Феникс…
Он фыркнул так, что на мой лоб попали несколько искринок. Вот что значит разозлить мага-огневика! Мне вдруг стало жутко неуютно в его горячих руках и под этим жестким взглядом. Когда-то он на меня уже так смотрел, и тоже орал. В день, когда его дар впервые проснулся. Помнится, история закончилась не очень красиво.
— Привет, Селена, давно не виделись. Хотя, признаться, я не соскучился.
Три года. Мы не виделись целых три года, и за это время он успел измениться. Подрос, возмужал, уже не было той болезненной худобы и волосы он стал стричь короче. Я стояла очень близко и могла беззастенчиво отметить длинные черные ресницы, сомкнутые брови у лба, рыжеватую щетину трехдневной давности, тонкие красивые губы, искривленные в такой знакомой язвительной усмешке. Раньше этот взгляд, эта усмешка и обидные реплики в мой адрес причиняли боль, а сейчас я обросла броней и молча уставилась в ответ, с удовольствием заметив, что он тоже проявляет интерес к моей скромной персоне.