— Давно с ними так?
Голос старосты звучал нарочито спокойно, но смотритель весь сжался, когда наткнулся взглядом на мертвенно-голубые глаза. Никто в поселении даже не знал, сколько ему лет. Не лицо, а застывшая маска.
— Уже третий день как растёт… Но вот так за раз все кладбище заполонило буквально за ночь, я поэтому сразу к вам и побежал. Да самое главное — непонятно, как появилась. Сроду ничего подобного, кроме вереска и обычных сорняков, не росло! Это же могилы!
— На какой могиле появилась первая? — спросил мужчина, заранее зная ответ.
— Дак вон, травник тот убиенный…
— Мы его не убивали, — твёрдо сказал староста. — Его погубила собственная гордость и глупость.
Перед взором промелькнула маленькая девочка с растрепанными волосами. Промелькнула и пропала.
Тонкие губы изогнулись в усмешке…
Ну конечно, девочка!
— Дарующая жизнь…
Шепот разнесся по старому кладбищу, смотритель вздрогнул.
— Что, господин?
— История еще не закончилась… Думаю, скоро к нам придут непрошеные гости…
Как только начало смеркаться, Мари не выдержала и жалобно заныла:
— Ребят, давайте притормозим, попа ноет, сил нет…
Я, конечно же, всеми руками и ногами была «за», но до границы оставалось совсем ничего, и мы с Фениксом прекрасно понимали, что медлить нельзя. Даже неженка Родриг, который еще полчаса назад громко мечтал о горячей ванне с лепестками роз, неожиданно хмуро предложил помассировать ей то самое место, но останавливаться не стал. Терпели еще пару часов до тех пор, пока окончательно не стемнело, а Феникс не зажег пульсар. Я уж было расстроилась, что мы не выполнили норму и все-таки не уложимся в отведенную нам неделю, как Чернушка опять запнулся, а мое сердце болезненно сжалось.
— С этой лошадью точно все в порядке? — откуда-то издалека донесся до меня голос Мари.
— Это конь вообще-то, — почему-то обиделся стихийник.
Чернушка, равнодушно фыркнув, мол, называйте как хотите, сделал еще один шаг, и я вскрикнула, хватаясь за грудь. Теперь не оставалось никаких сомнений.
— Что? — требовательно спросил Феникс, немедленно оказываясь рядом.
— Поздравляю, ребята, мы добрались.
Глава 12. А ночи здесь темные и страшные.
Но, скорее всего, это случится именно ночью, просто потому, что я до сих пор верю, что ночь — лучшее время для чудес.
Макс Фрай «Сладкие слезы Гравви».
Тишина стояла оглушающая. Не любила я такую тишину. К тому же взгляды притихших друзей были такими осторожными и испуганными, что нервировали хуже некуда. Сердце больше не болело и не стучало, будто я только что нормативы сдавала, костер Феникса действовал умиротворяюще и мне просто хотелось отдохнуть.
— Что? — наконец не выдержала я. — Я больше не собираюсь умирать, обещаю.
Ребята переглянулись и промолчали. Бесят и раздражают.
— Давайте спать, а? Утро вечера мудренее, разве не так?
И снова это угнетающее молчание, я тяжело вздохнула и побрела к ближайшему ручью умываться.
— Ладно, подруга, стой, — нехотя догнала меня Мари.
— Ты же со мной не разговариваешь, — буркнула я.
— Ты просто нас всех очень напугала. Эта твоя реакция на лес — странная, не находишь? Упала замертво, за грудь хватаешься, бледная! Не нравится мне здесь…
Я вздохнула, успокаивающе обнимая девушку за плечи.
— Мне тоже страшно. С самого начала, как только я отправилась в это путешествие за своей надеждой, меня не покидала тревога… Но сегодня, как только мы перешагнули границу, тревога охватила все мое тело, липкий и мерзкий страх готов был превратиться в панику, а там и повернуть назад недолго. Ведь то только мои предположения и предсказания рощи, которое никто, кроме меня, не слышал. Что, если нет никакого волшебства и Фирс скоро умрет, как умер когда-то и настоящий отец? Что, если я завела вас на верную гибель, Мари? Ведь из странных лесов давно никто не переезжал в столицу, да и мы к ним не ездили… Дорога выглядит так, как будто ею уже лет десять никто не пользовался… Все это пугает до чертиков.
Хоть и говорила я это в плечо своей подруги, но голос срывался и повышался. Меня слышали уже все.
— Милая, — Мари прижала еще крепче. — Прости… Никогда не сомневалась в предсказаниях, да и нас ты никуда не тащила. Сами пришли — сами и уйдем. И вообще, пойдем уже умываться, потом чайку на ночь и спать… Хотя ночи здесь темнее и страшнее.
Ночи действительно были страшнее. Убедиться пришлось на личном опыте, и не только мне, кстати. Началось все с того, что я заснула раньше всех. Причем странная сонливость напала на меня еще тогда, когда все ужинали, и аппетит неожиданно сошел на нет. Это показалось странным, ведь обычно даже после бессонных ночей, которые мы с Мари проводили за книгами, я все равно не могла нормально засыпать. Постоянно крутилась, открывала окно, а потом сдавалась — пила лекарственный сбор успокой-травы и вырубалась. И весь день в седле, ноющие мышцы, натертые мозоли… все это было чепухой, ведь тревога не отступала… какой вдруг сон?