— Стой! — почти закричала я, вскидывая руки. — Если вы примените силу, Феникс сожжет все дотла!
— Тогда твоя подруга умрет, — пообещали мне, нисколько не испугавшись.
— Но ведь и святая роща тоже сгорит, — снова заметила я, пытаясь достучаться до тупого дерева и выиграть еще немного времени.
Возникла пауза. Глубокая, задумчивая. Ирвин что-то обмозговал, сделал незаметный жест рукой, и парни отошли в сторонку.
— Хорошо, тогда ты сейчас пойдешь к своему рыжеволосому и скажешь, что нужно сделать.
— А что нужно сделать? — хмыкнула я.
— Тебе — умереть, — оповестили меня, — а им — уйти, или тоже умрут.
Я даже закашлялась от такой прекрасной перспективы. Интересный расклад! Не могу сказать, что удивилась столь неприятным вариантам дальнейших событий, но постаралась держать лицо.
— Хм… я попробую, конечно, Ирвин, но…
Он вопросительно поднял бровь, а лицо приняло такое снисходительное выражение, что захотелось сплюнуть ему прямо в эту мерзкую деревянную рожу. Ждет, что буду молить о спасении? Дудки! Попробуем включить сентиментальную дурочку.
— Я хотела бы напоследок навестить родителей.
Снисходительное выражение так и не сошло. Ирвин тяжело вздохнул.
— Сантименты! Никогда не понимал, почему люди столь горюют по потерям своих близких. Ваша жизнь так презренна, смерть — это лучшее, что вам уготовано.
Так и не поняла, можно ли считать эти пафосные речи разрешением подойти к могиле, но осторожно попятилась.
— Так я пойду?
— Поспеши, — посоветовали мне вдогонку.
Я развернулась, быстро оценив обстановку. Мари по-прежнему в объятьях странного дерево-мужчины, Родриг уже успокоился, но на взводе, Феникс держит руку на его плече, но не сводит с меня напряженного взгляда. Что касается народа, то его стало еще больше, как мне кажется. Я попыталась найти лохматую макушку Тихона, но не увидела. Детей вообще здесь не было — хоть это радует. Послала друзьям ободряющую улыбку и в абсолютной тишине двинулась по знакомой тропинке. Главное — не заплакать, если обнаружу пустоту. Надежда на то, что детские воспоминания крайне обманчивы, все еще теплилась.
Правда, как только я заметила покосившиеся кресты, глаза заволокло влагой, так что пришлось часто-часто моргать. А когда проморгалась и ясным взором взглянула на могилу отца, из груди впервые за долгое время вырвался самый настоящий смех. Немного истеричный, конечно, и привлекающий ненужное внимание со стороны сопровождающих, но какая разница, ведь все могилы, начиная с папиной, были усеяны ярко-зеленой ароматной травой…
Маленькие пальцы ловко вырывали сорняки с грядок. Настолько ловко, что отец за ними не поспевал.
— Стой, — внезапно он накрыл ее ладошку своей. — Остановись, дочь, это не сорняк.
И аккуратно поднял ароматную траву, которую я вырвала вместе с корнем, поднес к лицу, глубоко и с наслаждением вдохнул в себя ее запах.
— Какой прок от мелиссы? — искренне удивилась я. — Ее у нас и так много.
— Есть прок, — возразил отец. — Сегодня же дам справочник.
— Дудки! — хмыкнула я. — Ты не любишь давать мне справочник, потому что я часто задаю по нему вопросы.
— Ох, Мелисса… Пора уже самой пробовать на них отвечать.
— Не понимаю, почему вы назвали меня в честь этой травы, — в какой уже раз пробубнила я.
Отец ответил не сразу, с улыбкой взъерошив мне волосы.
— Твоя мама любила заваривать с ней чай, — наконец, признался он, грустно улыбнувшись. — Полюби ее, Мелисса, она тебе еще пригодится.
Как в воду глядел! Мелисса… Я уже забыла о том имени. Оно так и осталось в Странных лесах. Растет себе, как оказалось, глаз радует. Нагнувшись, я воровато сорвала пару хороших пучков и сунула в карман плаща. Дотронулась пальцем до креста и тихо прошептала:
— Спасибо, папа. Ты был прав, она мне еще пригодится.
Глава 17. Вспомни о доме, там тебя всегда ждут.
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!
Данте Алигьери «Божественная комедия».
— Алика, милочка, дай уже посмотреть, — в который раз взмолилась мадам Гиацинта, но упрямая девушка только хитро улыбнулась и запахнула потуже плащ, пряча свою находку.