В последний момент девушке удалось заткнуть болтушке рот.
— Так, Мари, а ну- ка обратно! Откуда ты знаешь про Феникса?
— Ооо, это она сам ко мне подошел! Теперь, кстати, об этом все в школе знают. И Родриг особенно. Что? Опять плохо?? Сестра!!!
В общем, нагоняй и настойку Селена все-таки получила, и лишь после долгих уговоров Герцогиня разрешила Мари остаться. Та пообещала, что притащит из теплицы какой-то редкий вонючий кактус, а целительница, видно питающая к этим колючкам слабость, потребовала сразу два ростка. И вот, юная торговка, путаясь и постоянно отвлекаясь, вела свой рассказ.
— Значит так, сижу я, в библиотеке…
К слову, именно там Селена и Мари проводили почти все свое свободное время. Фирс предупреждал, что в школе для Одаренных учиться будет трудно, и девушка, пробыв здесь пару недель, поспешила исправить трудно на адски сложно. Каждую неделю что ни зачет, то запоминающаяся практика. Через день всех юных травников и целителей ждал срез по теории полевых цветов, и Мари вот уже почти час, щурясь и постоянно откидывая назад черные волосы, переписывала целебные свойства простого, казалось бы, одуванчика. Черт бы побрал этот солнечный цветочек! Рука устала, нервы были на пределе, а свойства все не заканчивались. А ведь впереди еще растения посложнее вроде успокой-травы или голубой ромашки и прочее, прочее… Мари устало подперла голову рукой и прикрыла слезящиеся глаза, позволяя себе минутку передохнуть.
— Эй…это ты Мари Скворушкина?
Кто-то бесцеремонно плюхнулся рядом. Кто-то, судя по форме, являющийся боевым магом. В последнее время девушка представителем данного отделения не очень доверяла, поэтому поспешила отодвинуться.
— Допустим, — все-таки кивнула травница, разглядывая незнакомца.
От него почему-то пахло хвоей. И был он весьма недурен собой: высокий, подтянутый, золотистые, как солнце, волосы, растрепанными волнами прикрывали шею, губы были сжаты в тонкую линию, а необычные глаза янтарного оттенка смотрели на девушку неожиданно сурово. Добавить ко всему бледную кожу и высоко поднятый упрямый подбородок и получишь немного презрительное, но красивое лицо аристократа.
— Ты ведь живешь в одной комнате с Селеной Зарница?
Травница насторожилась еще больше, готовая или драпать сломя голову или вцепиться в боевика ногтями. Подругу она не видела со вчерашнего вечера и только сейчас начала волноваться.
Незнакомец, будто почувствовав ее напряжение, поспешил объясниться.
— Меня зовут Феникс! Феникс Зарница. Так уж вышло, что эта сумасбродка является моей названной сестрой. Она ничего не рассказывала?
— Нет, — изумленно покачала головой Мари, краем уха улавливая шепот за спиной. Ох, скоро по школе разлетится, что известный всем Зарница (и как только она сразу не признала красавчика!), скрывал все это время существование своей сестры. Ну ладно, Мари с ним не была знакома, но Селена! Ведь она с ней в одной комнате живет!
— Вы не очень-то похожи…
— Так она не родная, — Феникс нахмурился, покосился на сплетников и тихо предложил: — Поговорим в другом месте?
Да с таким куда угодно!
Правда тот факт, что юноша выведет Мари прямо под дождь, немного остудил ее пыл.
— Ты меня куда ведешь? — пытаясь выдернуть из мертвого захвата свою руку и надеть уже капюшон на голову (вторая была занята сумкой), травница резко притормозила.
— В лазарет, конечно же, — почему-то удивился боевик, останавливаясь. — Она ведь расскажет тебе, кто это сделал?
— Что?!
Янтарные глаза блеснули пониманием, к огромному облегчению Мари, ибо она окончательно запуталась.
— Ты когда в последний раз свою соседку видела?
— Вчера после лекций она отправилась в западную теплицу, — испуганно прошептала Мари, чуя недоброе, и, полюбовавшись на сдвинутые на переносице брови Феникса, зачем-то добавила: — Синие остролисты цветут только либо в вечернее время, либо вообще ночью, и я не особо ее ждала…
— Ясно, — недовольно хмыкнул он. — Тогда тебе нужно знать. Вчера кто-то столкнул ее с этой самой лестницы, и теперь Селена с пробитой головой лежит в лазарете.
Дождь не переставал лить, но побледневшая травница так и не надела капюшон, придавленная неожиданным известием.
— У меня к тебе только один вопрос: кто мог это сделать?
Голос звучал очень требовательно и зло, как будто он уже заранее подозревал ни в чем не повинную Мари, а кончики его пальцев заискрились. Запястье Мари вдруг обожгло, и девушка, глухо вскрикнув, попятилась.