— Ты уверена в этом?
— Да, — просто ответила она, не мигая, смотря на него.
Фирс не смог отвести взгляд. Он почувствовал, что в этот момент только одинокая маленькая девочка понимала его. Они оба что-то безвозвратно теряли. А глухой лес торжествовал, впитывая в корни могучих деревьев тоску и печаль раздавленных людей.
Дорога назад заняла ровно трое суток. Никто не разговаривал. После того, как они обнаружили пепелище вместо когда-то уютного домика, и растерзанное тело вместо последней надежды, ни у кого больше не возникало желания о чем-то говорить. Никто не осмеливался взглянуть в глаза своему господину, разом потемневшему и постаревшему.
— А что делать с ребенком? — прозвучал один единственный вопрос.
— Возьмем с собой, — устало ответил Фирс, украдкой бросив взгляд на девочку, что молча стояла у свежей могилы.
Она даже не сопротивлялась, когда старый лекарь подсадил ее к себе в седло. Она вообще была очень тихой и молчаливой.
— Папа! — Рыжеволосый кудрявый мальчишка скакал им навстречу. — Папа, ты привез целителя? Мама совсем не спала сегодня, я все слышал, хотя Марта и..
Он резко осекся, удивленно таращась на девочку, которую снимал с лошади его отец.
— Это что, и есть целитель?
Люди прятали глаза, стараясь не смотреть на парня, лишь Фирс подошел к нему, и опустив руки на плечи, произнес:
— Феникс, сын мой, прости, я не смог выполнить обещания.
Разочарованное лицо сына ранило.
— Но ведь мама все равно поправится, верно?
Отец почему-то не спешил с ответом, девочка вдруг прижалась к нему, будто поддерживая.
— Верно, Феникс. Я в это верю.
Его жена умерла через три дня. Девочку он оставил у себя. Свое имя она так и не назвала, и поэтому, после долгих раздумий, Фирс дал ей новое. Селена. В честь луны, чей свет освещал их первую встречу.
Глава 4. Письмо
Это письмо перевернуло твой мир, но это отнюдь не означает, что перевернулся мир, в котором ты живешь.
Виктория Федорова «Дочь Адмирала».
Вскоре всё вернулось на круги своя. Утро, в которое меня должны были наконец-то выписать из лазарета, началось с сюрпризов. Я только-только продрала глаза, как увидела возле окна задумчивого директора школы.
— Директор Силантиус?! — крайне удивилась и испугалась бедная я, смущенно закрывая сбившуюся рубашку одеялом.
— Аккуратнее, — досадливо поморщился он. — Не вставай.
Про него ходили разные слухи. Некоторые поговаривали, что он в чем-то провинился в столице, и я за это его отправили в школу. Потому как добровольно такой молодой, красивый и способный просто не приехал бы в эту глушь.
— У меня к тебе только пара вопросов, Селена Зарница. Готова, на них ответить?
Хм, он правда думает, что я могу отказать? А так можно вообще? Дождавшись моего осторожного кивка, мужчина продолжил.
— Видишь ли, та перепалка, что произошла между твоим братом и учеником Родригом, приезд твоего разгневанного отца, который так и не смог поговорить с сыном, а также допрос некой Мари Скворушкиной, который абсолютно не дал никаких результатов, навевает меня на нехорошие мысли.
— На какие, господин директор?
Силантиус долго и внимательно смотрел на меня своими глубокими черными глазами. Даже жутко стало.
— Слухи ходят, что в моей школе есть некая элита, которая не принимает правила школы и действует, как заблагорассудится. Даже если эти действия опасны для жизни и здоровья других учеников. Что вы скажете об этом, Селена?
— Впервые слышу, господин директор, — нагло соврала я, опуская глаза. Не надо на меня так смотреть, я никогда не была стукачкой и не буду.
Мы помолчали. Силантиус тяжело вздохнул, и я уже было приготовилась к новой атаке, но он лишь пожал плечами.
— Не буду давить, это ведь ваша жизнь. Но если вновь произойдет что-то подобное и вы снова случайно запнетесь на лестнице, то…, - он многозначительно скривил губы, — вспомните, пожалуйста, что в этой школе все-таки есть директор, который может и хочет вам помочь.
После этой фразы он меня оставил, даже не попрощавшись. Видимо, я его разочаровала. Из меня выпустили в этот же день, отдохнувшую и выспавшуюся на год вперёд. И повседневность с выращиванием волшебных растений, походами в теплицы, постоянной беготнёй в ближайшие лески за недостающими ингредиентами и ворожбой над исцеляющими зельями, вновь захватила юных первокурсников в свои объятья. Мы и раньше с Мари до позднего вечера засиживались в библиотеке, пропуская ужин, а перед еженедельными срезами и вовсе не спали по ночам. У меня не было времени думать о Фениксе и о Родриге, которые оба как в воду канули. А тут ещё обнаружилась одна неприятность: за моей скромной спиной вдруг стали шептаться, что вовсе не делало пребывание в этой школе краше. Вот и сегодня, когда мы с Мари собрались обедать и, как всегда, выбрали самый незаметный, казалось бы, стол, где-то сбоку раздалось: