— Это точно. — Согласилась я и поморщилась, промывая рану оставшимся настоем из чёрной бузины. — Чёрт.
— Подуть? — С добродушной лукавостью предложил Рим.
— Хах, спасибо. — Я улыбнулась лишь уголками губ.
— Предплечье не сильно задето, а вот кисть пострадала прилично. — Подытожил мужчина, наблюдая за моими манипуляциями. — Как она работает?
— Да еле-еле. — Уныло ответила я и подвинула банку с мазью к нему. — Откройте, пожалуйста.
— Как так получилось? — Рим указал рукой на шею. — И вот тут?
— Я думала там не видно… — Я поджала губы и потрогала небольшой участок кожи. Там, она была немного шероховатой.
— Только если приглядеться. — Поспешил заверить меня мужчина. — Так что?
— Неудачная попытка самосожжения. — Не удержавшись от сарказма, ответила я.
— А ты остра на язык. — Рим усмехнулся и передал мне открытую банку.
— Наверное, за это я и поплатилась… — В нос ударил запах горицвета, зверобоя и бузины, и я с осторожность стала наносить мазь на повреждение.
— Так, заслуженно отравительницей прозвали?
Я оторвалась от своего занятия и внимательно посмотрела на мужчину и улыбнулась. Хотел он сдать меня, то сдал бы давно, и главным для меня оставался тот факт, что я больше не сомневалась в Рииг.
— Гномы, которые приютили меня — обманывали и строили коварные планы за спиной, — Начала я свой рассказ, наслаждаясь охлаждающим эффектом мази. — Об это я прознала не сразу и по великой случайности.
— И ты захотела уйти?
— А кто бы не захотел? Нужно было мне тихо всё провернуть, но гордость не дала. Труда, эта змея, на мою демонстрацию характера, закатила истерику и по-всякому обзывала, и я всё же хотела уйти не отвечая. Но… — Даже сейчас, от воспоминаний челюсти сводит. — Её муженёк был последней каплей, он и так выводил меня одним своим видом, а тут волочайкой не самой красивой обозвал, ну я и…
Как бы это лучше сформулировать?
— Что ты?
— Сказала, что подпоила его Пьяным Матросом… — Опустив глаза, нехотя ответила я.
— О, Рииг! — Голос Рима был глухим и поражённым.
— Но я не опаивала! Так, от злости в сердцах крикнула и если проблемы и были у мужика, то и не из-за меня.
Римошта открыл рот, намереваясь что-то сказать, и закрыл его. Потом вымолви нечленораздельный звук и залился смехом.
— Да, ты нечто! — Отсмеявшись заключил мужчина. — Вот они объявили награду за тебя?
— А перед этим неудачно подожгли. — Мрачно ответила я и спросила. — Как вы узнали обо мне?
— Тебя ко мне Рииг отправила.
— Ну, это я знаю, но как?
Рим на минуту призадумался.
— Мне сон приснился в первый месяц весны, что придёт измождённая девушка с вороными волосами и купит мёд за три золотых. Было велено дать тебе приют и помочь скрыться, но прошло полгода и тебя все не было и я уже думал, что это всё моя фантазия.
— Я как раз появилась в этом мире в начале весны. — Поражённо сказала я.
— Упавшая?
— Именно она.
— Значит, судьба у тебя такая. — По-отечески произнёс Рим. — Никуда от неё не денешься.
— От судьбы или Рииг? — Пошутила я.
— Или от неё. — Улыбнулся мужчина.
— И я хочу кое-что спросить, пока есть шанс.
— Что?
— Верование Рииг… — Я помолчала, подбирая слова. — Чуждая и странная для меня, а жрец вообще ничего не объяснил…
— Они так и делают, но все проще чем ты думаешь — ты или веришь или нет. Дано или нет.
— А мне дано?
— НУ как видишь. — Рим пожал плечами. — Поживёшь у меня, пока сил не наберёшься.
— Я вам не помешаю?
— Всякий, кто мёд покупает за три золотых — любимый гость. — Весело ответил он. — Руку подлечишь как раз.
Я опустила взгляд на забинтованную конечность, наверное, по моему лицу можно было что-то прочитать, так как Римошта сочувственно спросил?
— Переживаешь?
— Да, не знаю, что с кистью делать, даже собираюсь за Ночным Корольком идти.
Мужчина присвистнул и с удивлением спросил:
— Знаешь о нём?
— Великие силы травничества дарованы мне. — Низким голосом и наигранно торжественно оповещаю я, пытаясь сбросить хандру и горечь.
— Тогда, с рукой действительно нужно то-то делать, а то туго будет…
— А вы откуда знаете? И мазь у вас очень хорошая.
— У меня жена травница. — Рим произнёс это очень ласково.
— Когда она вернётся? — Спрашиваю я и замечаю, как лицо мужчины тут же начинает «сереть».
— Уже никогда. — Грустно отвечает он и потирает шею, как будто там скопились все его тяжести.