Еле дыша, я следила за сценой у стола, видя его участников в профиль. Насколько я поняла Сергея, он разорил Игоря и поставил братца перед проблемой: получить все деньги за фирму, выставленную на торги, или стать её главой и получать с неё прибыль в одиночку. Без компаньона. Без Игоря.
Сергей тоже наблюдал за кузеном. Интересно, видит ли он то же, что и я? Как быстро сменяется на лице Альберта одно выражение на другое? Жадность, отчаяние, желание схватить бумаги и злоба, что нельзя получить всё сразу. Да, именно эту жалость я и видела: жаль, что нельзя получить деньги за фирму, жаль, что одновременно нельзя стать её хозяином. Игорь, кажется, был забыт — перед лицом таких перспектив.
Вот что имел в виду Сергей, когда говорил о себе как о разносторонне деятельном пирате. Я кое-что слышала о таком — о том, как разоряют фирмы или, наоборот, их приводят в порядок — за бешеные проценты. Этим занимается Сергей?
На что же решится Альберт? Если он возьмёт деньги, Игорь останется ни с чем. Если станет главой фирмы, Игорь будет с небольшими, но с деньгами.
Альберт оглянулся на дверь, словно ожидая, что вот-вот Игорь войдёт сюда, облизал губы — и, взяв ручку со стола, нагнулся над бумагой слева. Насколько я помнила, эта бумага — купчая… Сергей искоса посмотрел на меня.
21
То ли днём слишком разоспалась, то ли ещё что-то, но сна — ни в одном глазу. Ворочалась на постели и так, и сяк… И подушку обнимала, и попробовала одеяло оседлать — есть у меня такая любимая привычка для засыпания… Никак… Только зря Стаха пинала время от времени. Кот всё старался на ногах устроиться, а я всё спихивала его, хотя раньше почти не обращала внимания на тяжесть. Но сейчас "синдром беспокойных ног" разбушевался вовсю. Даже привычного Стаха трудно выдержать…
Додумалась "позвать" на помощь. Представила полный набор: и валериану, и хмель (кстати, тоже неплохо набрать бы для личной "думки"), и мяту… Бледно так что-то мелькнуло среди углов. Может, я полусонная, вызвать по-настоящему не смогла…
Наконец встала и решилась погулять на улице. Может, свежий воздух среди деревьев и вечерний аромат трав и цветов разгрузит голову и даст спокойно поспать… Тем более Вадим наверняка рядом, если не обходит дом. А если и обходит — подожду на крыльце… Но сначала на кухню. Иногда помогает заснуть, если водички попить. Быстро натянула джинсы, всунулась в первую попавшуюся футболку, привычно распущенные на ночь волосы сверху быстро пригладила — а, в темноте все кошки серы! — и вышла в холл.
И — перепугалась!
Только дверь закрыла, только повернулась лицом к просторному помещению, как от моих ног порскнул, будто ужаснувшийся заяц, белый волк — и кинулся к лестнице наверх. А следом за ним!.. Багряной метелью, будто кровью, брызнули яркие даже в приглушённом свете холла лепестки мака. Тревога в одно мгновение превратилась в бешеное, не рассуждающее стремление взлететь на второй этаж. Тем более что маковая волна взметнулась фонтаном вокруг меня — и снова бросилась к лестнице.
Наплевав, что там должен хоть кто-то дежурить, я рванула вслед зовущей, полыхающей тёмно-алой тревогой волне. Как очутилась на втором этаже — не помню. И как пробежала общую комнату апартаментов — с грохотом, наверное?! — а, тоже плевать!
В спальню буквально влетела.
Чёрт… Картинка маслом: смятая постель; на полу, на стянутой с постели простыне, сидит, кривясь от боли, Сергей — ноги вразброс; сбоку — инвалидное кресло. И как-то сразу стало понятно, что он хотел пересесть в кресло — и, наверное, забыл, что колёса на тормоз не поставлены. Съехал с кровати. Ладно, та ещё не слишком высокая, но ударился ногами, кажется, сильно…
— С ума сошёл?! Позвать кого-нибудь не судьба?!
Я бросилась перед ним на колени, вконец растерянная: мне его точно не поднять! Только руки протянула, ещё не зная, что делать, как он сам вдруг схватил меня за плечи и усадил рядом, обняв. Руки сильные, от напряга стиснул так, как будто чем сильнее, тем ему легче. Заглянула в глаза, а они больные совсем… И сама прижалась… А потом опомнилась, наклонилась было вперёд — не пустил.