— Виданное ли это дело, чтобы крепостные супротив князя бунт подняли? — не унимался крестьянин. — Не иначе, какие-то бесы их на такое подбили, нет у меня другого объяснения.
— А как же народное самосознание и все такое? — поинтересовался Магистр. — Ветер свободы разбил вековые оковы, не пора ли воспрять, ведь призрак наверняка уже бродит по Европе…
— Что там бродит по Европе, то нам неведомо, — сказал крестьянин. — А вот ты крамольные речи держишь. Из какого, говоришь, ты монастыря?
— Ни из какого, — сказал брат Виталий. — Странствующие иноки мы, бродим по Руси-матушке из конца в конец, из края в край, да мощам разных святых поклоняемся. Сейчас вот по случаю сестрицу нашу до Псковской губернии провожаем.
— Мне нужно в Псков, — подтвердила Шикла. — Я люблю Псков.
Крестьяне, вроде бы, подуспокоились, да и совместное их путешествие подошло к концу. Телега остановилась на развилке и возница, за всю дорогу так не произнесший ни слова, указал рукой на ответвляющуюся от главной дорогу в лес.
— Там ваш полустанок, — объяснил разговорчивый крестьянин.
Брат Виталий благословил их обоих и телегу, на которой они приехали, и троица продолжила путь пешком. До полустанка они добрались быстро, буквально за полчаса, только вот выглядел тот совершенно заброшенным. Разве что шары перекати-поля по перрону не катались, но, видимо, не сезон.
Касса, в которой продавали билеты, была не просто закрыта, окошко оказалось заколочено досками. Расписание отсутствовало, в крохотном зале ожидания не нашлось ни одной скамейки, и только сквозняк, проникавший через многочисленные щели в стенах, гонял по полу обрывки газет.
— А как фамилия-то твоя, брат Виталий? — поинтересовался Магистр.
— Не боись, демон, не Сусанин.
— Уверен, что и по материнской линии родственников не было? Тут же ни один поезд не останавливается.
— Один останавливается, — сказал брат Виталий. — Ну, как останавливается… притормаживает слегка. Тогда мы в него и запрыгнем.
— Без билетов? А зачем тогда было всю эту возню с документами устраивать?
— На будущее. Внутри-то их все равно проверить могут.
— И когда придет этот твой поезд?
Брат Виталий бросил свои вещи на пол и улегся рядом, прислонившись к стене.
— Завтра, — сказал он. — Раз в сутки он тут проходит, и сегодняшний мы уже упустили.
— Отличный план, — согласился Магистр.
Он вышел на перрон и стал смотреть на стремительно темнеющее небо и окружающие полустанок деревья. Потому что больше тут смотреть все равно было не на что.
Шикла встала рядом.
— Насколько нам нужен этот человек? — спросила она.
— Он местный, и у него есть связи в столице, которые я собираюсь использовать. Москва — это довольно большой город и искать в нем одну конкретную девицу в беде — та еще задачка. А почему ты спрашиваешь?
— У меня есть крылья, — сказала Шикла. — Но вас обоих я не унесу.
— Оставим это на самый крайний случай.
— Я думала, ты торопишься.
— Полагаю, один день уже ничего не решит.
— Если только твоей девице не режут глотку прямо сейчас.
— Во-первых, она не моя, а, во-вторых, если ей режут глотку прямо сейчас, то мы все равно не успеем.
— Справедливо, — согласилась Шикла. — И как думаешь скоротать время?
— Не так давно ты предлагала вспомнить старые добрые деньки, — сказал Магистр. — Так почему бы не сейчас? Это место не хуже любого другого.
— Я только за, — сказала Шикла. — А священник?
— Вряд ли он к нам присоединится, — сказал Магистр.
— Я не это имела в виду, — сказала Шикла. — Мы не будем его нервировать?
— С каких пор такие вещи стали тебя волновать? — осведомился Магистр. — На самом деле, мы этим ему только услугу окажем. Пусть прокачивает смирение.
— Какой образ мне принять?
— Меня все устраивает и так, — сказал Магистр. — Пойдем вон туда, в траву.
— Выглядит помягче.
— Как есть, демоны, — пробормотал брат Виталий в третьем часу ночи, переворачиваясь на другой бок и тщетно пытаясь заснуть. Снаружи до него доносились… звуки. Как будто кошачья свадьба устроилась прямо под окнами борделя в самый наплыв клиентов, а на противоположной улице остановился передвижной зоопарк, полный голодных хищников. И все это продолжалось, продолжалось и продолжалось. — Экзорциста на них нет.