Только оказавшись в беседке, Катерина увидела, кто ее там ждет, и ее брови изумленно взлетели вверх.
— Андрей?
— Привет, Катя, — сказал Магистр.
Она бросилась к нему в объятия, и Магистр дружелюбно похлопал ее по спине, искренне надеясь, что она не будет рыдать. Женские истерики занимают много времени, а герцог обещал предоставить им всего десять минут.
Она отстранилась, сделала шаг назад.
— Дай хоть на тебя посмотреть. А ты изменился, Андрей. Возмужал.
— Много времени прошло, — сказал Магистр.
— Годы… — улыбка исчезла с ее лица. — Но как ты здесь? Какими судьбами? Неужели князь Грозовой тебя отпустил?
— Князь Грозовой больше не принимает участия в моей судьбе, — сказал Магистр.
— Как же так?
— Он умер, — сказал Магистр, не став ходить вокруг да около.
— А его сын?
— И его внук тоже, — сказал Магистр. — Было восстание крепостных, и мы победили.
Ее лицо исказилось от ужаса.
— Что же теперь с тобой будет?
— Это не существенно, — сказал Магистр. — Сейчас важно то, что будет с тобой. Ты хочешь замуж за этого хлыща?
Герцог Эссекский отошел от беседки метров на двадцать, демонстративно повернулся к ней спиной и застыл в театральной позе, скрестив руки на груди.
— Нет, конечно, — сказала Катерина. — Я его увидела только после того, как меня в Москву привезли.
— Ты знаешь, зачем ему это нужно?
— Мы и пяти минут не разговаривали, — горько сказала она. — Я не знаю о нем ничего, кроме его имени и титула. Но разве это имеет хоть какое-то значение?
— Для меня — имеет, — сказал Магистр, ощущая себя героем какой-то мелодрамы. — У тебя удобные туфли?
— Вполне, — сказала Катерина. — А с чего вдруг такой интерес к моей обуви?
Магистр выудил из инвентаря дезинтегратор, прикрыл его полой пиджака и направил в спину герцога Эссекского.
— Что ты задумал, Андрей? — тревожно спросила Катерина.
— Будь готова, — сказал Магистр.
— К чему?
— Бежать, — сказал Магистр и потянул за спусковой крючок. Дезинтегратор зажужжал и выпустил облачко пара, которое вылетело из-под пиджака Магистра.
Вполне вероятно, что сэр обладал шестым чувством, этаким обостренным восприятием опасности, потому что он обернулся в тот самый момент, когда зеленый луч, проделавший дыру в пиджаке Магистра, уже устремился в его сторону. Отпрыгнуть в сторону или пригнуться он уже не успевал, но Магистр заметил, что за считанные доли секунды перед тем, как луч дезинтегратора ударил его в грудь, герцог перетек в свою боевую трансформацию и поверхность его тела сделалась зеркальной.
Для системного оружия это принципиального значения не имело. Луч дезинтегратора проделал в груди герцога отверстие величиной с суповую тарелку.
Герцог продолжал стоять на ногах. Возможно, он был уже мертв, только его тело этого еще не осознало. Или, наоборот, собирался с силами для прыжка.
Магистр не стал выяснять причину. Для перезарядки дезинтегратора времени не было, так что Магистр сунул его в инвентарь, тут же выхватил оттуда «дракон-2000» и снова выпалил в герцога.
Земля взметнулась в воздух от взрыва, на том месте, где стоял герцог, образовалась воронка, в которой можно было бы похоронить слона. Вторым выстрелом, последовавшим почти без паузы, Магистр проделал в каменном заборе посольства дыру, через которую могла бы проехать запряженная четверкой лошадей карета.
Магистр слегка довернул ствол, и следующие два выстрела всадил в само здание посольства. Оно брызнуло пламенем и каменной крошкой, забарабанившей по крыше беседки, сразу же начался пожар.
— Бежим, — скомандовал Магистр и ринулся к пролому в заборе. По счастью, сестра Андрея относилась к тому типу женщин, что не склонны при любой возможности падать в обмороки, устраивать истерики или начинать сыпать несвоевременными вопросами, и последовала за ним.
От поста у главного входа к ним бежала группа стражников. Магистр смел ее выстрелом из древнего штурмового карабина, а потом разнес и сам пост просто потому, что ему нравился эффект.
Когда они уже практически оказались на улице, откуда-то из-под земли восстал герцог Эссекский. Покрывающая его с ног до головы грязь заставила его перестать сверкать на солнечном свете, однако Магистр с уважением отметил, что все конечности аристократа находятся на своих местах, а дыра у груди значительно уменьшилась в размерах. Теперь она была размером всего лишь с блюдце.