В последний момент герцог успел выпрыгнуть из седла, и его отбросило в сторону взрывной волной. Магистр отправил к нему еще два заряда, и натянул поводья, заставив свою кобылу остановиться и отпуская остальную группу вперед.
Он вслушался в темноту. Спереди до его слуха доносился стук копыт по утоптанному тракту, сзади… Он услышал шаги и пальнул еще раз.
— Никакое оружие с Изнанки не поможет тебе справиться со мной, — сообщил ему из темноты голос герцога.
— Эту теорему еще предстоит доказать, — пробормотал Магистр, спрыгивая с лошади. Он уже успел избавиться от винтовки. В правой руке у него был Отец Всех Мечей, в левой — дезинтегратор.
Герцог заткнулся.
Теперь он двигался почти бесшумно, пытаясь обойти Магистра с фланга и напасть на него с неожиданной стороны. Магистр напряг слух, но ему мешало дыхание перебирающей рядом с ним копытами лошади.
Герцог атаковал слева. Он выпрыгнул из темноты, уже весь зеркальный и неуязвимый, и нарвался на рассекающий удар Отца Всех Мечей. Лезвие разрубило его от плеча до бедра. От такого удара любому приличному человеку стоило бы развалиться на две части и рухнуть на землю, истекая кровью и разбрасывая внутренности, но герцог приземлился на две ноги. Его тело словно состояло из ртути, и порез затягивался почти с такой же скоростью, как и наносился.
— Занятная вещица, — сказал он.
— Разве тебе сейчас не положено вручать какие-нибудь ноты протеста и готовить официальные заявления? — поинтересовался Магистр.
— Все это было сделано еще днем, — сказал герцог.
— Люблю, когда человек приводит в порядок все свои дела, прежде чем умереть, — сказал Магистр.
Лорд Борден превратил свои руки в острия мечей и бросился на Магистра. Тот ушел от него полувольтом, успев взмахнуть мечом. Левая конечность герцога упала на землю. Видимо, толщина лезвия была недостаточна, чтобы противостоять рассечениям. Впрочем, большим успехом это тоже нельзя было назвать, ибо отрубленная конечность превратилась в сверкающую змею и одним рывком вернулась к своему хозяину, впитавшись ему в ногу.
А герцог отрастил себе новую конечность.
— Хороший трюк, — оценил Магистр. — Весьма впечатляющий. Главный вопрос заключается в том, сколько раз ты способен его повторить. Потому что я-то так всю ночь могу.
— Пытаешься выиграть время для своих друзей? — поинтересовался лорд Борден. — Россия, вне всякого сомнения, велика, но вам некуда от меня бежать.
— Лично я никуда не бегу, — сказал Магистр и приглашающе махнул мечом.
Лорд Борден не заставил себя долго упрашивать и ринулся в атаку.
Глава 15
Магистр отметил, что в ближнем бою герцог Эссекский большой искусностью не отличался и воображения своим мастерством отнюдь не поражал.
Оно и понятно. Боевые навыки шлифуются в поединках с сильнейшими, или, по крайней мере, с равными, а в этом мире, по-видимому, с равными была напряженка.
Лорд Борден не использовал финтов или каких-то хитрых приемов. Его тактика была проста — сократить дистанцию и пронзить противника удлинившимися и острозаточенными конечностями. Учитывая, что он был способен игнорировать весь входящий урон, техника была достаточно эффективной.
Ну, с местными.
Магистр был опытнее, мастеровитее, и, несмотря на возраст, значительно быстрее. Он без большого труда удерживал комфортную для себя дистанцию и отрубал тянущиеся к нему живые лезвия. В долговременной перспективе это все равно не работало: оказавшись на земле, лезвия превращались в змей, ползли к своему владельцу и вливались в него на уровне сапог, так что объем герцога Эссекского на протяжении схватки оставался плюс-минус одинаковым.
Впрочем, Магистр еще ни разу не пустил в ход дезинтегратор.
Через десять минут боя лорд Борден сделал несколько шагов назад и сменил боевую трансформацию на повседневную. При этом его походный костюм выглядел так, словно он только что получил его от камердинера и не успел даже вскочить в седло. Магистр предположил, что на самом деле одежды никакой и нет, она имитируется внешним слоем герцога.
— Устал? — участливо поинтересовался Магистр.
— Должен признать, что за все времена ты был лучшим из тех, кто вставал против меня, — сообщил герцог.
— Я мог бы ответить тебе взаимной любезностью, но не стану, — сказал Магистр. — Я никогда не имел ничего против хорошей лжи, но сейчас не вижу в ней никакого смысла. Ты далеко не лучший из тех, что вставал против меня. Ты с ними даже рядом не стоишь.