— Как ты намерен доставить нас в столицу? — спросил Магистр примерно через полчаса пути.
— К полудню, Бог даст, мы доберемся до железнодорожной станции, — сказал брат Виталий. — Билеты без документов нам, конечно же, никто не продаст, но, возможно, нам удастся пробраться в товарный вагон.
— О каких документах вы все время говорите, мальчики?
— Вот о таких, — сказал брат Виталий, демонстрируя суккубу подорожную.
— Сойдет? — Шикла достала из-под накидки точно такую же бумажку с точной такой же печатью. И даже цвет чернил не отличался. — Только с ними нельзя будет далеко от меня отходить, а то чары развеются.
— Колдовство! — брат Виталий перекрестился, и только после этого взял в руки документ и вчитался в его строчки. — Шикла Аббадоновна Разнузданная?
Демоница пожала плечами.
— У нас, знаешь ли, фамилии не в ходу.
— Аббадон на самом деле твоей отец? — спросил Магистр.
— Наверняка мы этого никогда не узнаем, — сказала Шикла. — Но определенные намеки от мамочки таки поступали. Впрочем, полагаю, все произошло на одной из великих оргий, и все, что можно сказать наверняка, это то, что Аббадон там тоже присутствовал.
Брат Виталий поскреб чернила ногтем, помял бумагу пальцами, зачем-то поднес к лицу и понюхал. Не иначе, запах серы ожидал почуять.
— Сойдет. Только имя тебе надо другое вписать. Будешь у нас Серафима… — он с сомнением посмотрел на Шиклу. — Хотя, какая ты, к бесам, Серафима?
— А так? — Шикла встряхнула головой. Темные кудри исчезли, по спине ударила длинная русая коса.
— Грехи мои тяжкие, — вздохнул брат Виталий. — Так лучше. Будешь у нас Серафима Ивановна, купеческая дочь. А ему можешь такую же бумажонку смастрячить?
— Как два пальца облизать, — сказала Шикла и тут же продемонстрировала, насколько это просто. Закатив глаза и томно постанывая.
— Чтобы я такого больше не видел, — сказал брат Виталий. — Надо и тебе имя придумать, демон.
— У меня уже есть, — напомнил Магистр.
— Граф Андрей Пламенев? Для тайного проникновения это не годится.
— Почему же? — спросил Магистр. — Неужели в столице кому-то есть дело до того, что мы натворили в какой-то там провинции?
— Ты натворил, — поправил брат Виталий. — Я к этому никакого касательства не имею.
— Пусть так. Но отличная же легенда, — сказал Магистр. — Я — граф, она — моя… пусть будет воспитанница, а ты — мой духовник.
— Тут не духовник, тут экзорцист надобен, — сказал брат Виталий. — А род Пламеневых — древний и знатный, фамилия эта в столице хорошо известна.
— Тем не менее, когда всех ее представителей истребляли под корень, все предпочли смотреть на это со стороны и никто не вмешался, — заметил Магистр. — И к судьбе наследников тоже никто интереса не проявил. Не говоря уже о деятельном участии.
— Столичное дворянство — это… как называется то место, где всякие гадюки да крокодилы обретаются?
— Сенат? — попытался угадать Магистр.
— Нет, серпентарий, — вспомнил нужное слово монах. — Все друг друга кусают и пытаются сожрать, и наверх вылезают самые зубастые да ядовитые. А те, в ком хоть какая-то порядочность сохранилась, силы не имеют, чтобы как-то на происходящее повлиять. Но за событиями все следят очень внимательно.
— Ну, тогда сам какое-нибудь подходящее имя придумай, — сказал Магистр.
Покачиваясь в седле, Магистр размышлял о том, что занимается какой-то ерундой. Что значит одна спасенная девица на фоне надвигающегося Апокалипсиса, который может унести миллионы жизней? Какой в этом смысл?
Он обещал Андрею, но кто такой этот Андрей? Они, может быть, и не увидятся больше никогда. Может быть, этого Андрея давно уже волки загрызли или мстительные гоблины на жаркое пустили.
Но подставлять собственную шкуру, решая глобальные проблемы и латая косяки мироздания, Магистру тоже поднадоело. Пусть для разнообразия этим занимается кто-нибудь другой.
К полудню на железнодорожную станцию они не попали, и вовсе не потому, что брат Виталий неправильно определил расстояние или их скорость передвижения. Просто они угодили в засаду.
Прямо на дороге.
Прямо средь бела дня.
Магистр все еще пребывал в задумчивости, когда на дороге перед ними выросло несколько фигур. И еще три раза по столько же обступили их с флангов. Это были люди, одетые как попало и вооруженные чем придется. Кто-то был в лохмотьях, зато с саблей или алебардой в руках, кто-то щеголял в кожаных охотничьих штанах и расшитых разноцветными нитками камзолах, явно с чужого плеча, и держал в руках топор или цеп.