Трава вокруг портала начала желтеть и умирать прямо на глазах. Земля, насколько это в принципе можно было рассмотреть в сумерках, почернела.
Катерина истово молилась.
— Щекотно, — сказала Шикла и хихикнула.
— Не весь наш мир такой, — сказал я Катерине, хотя это должно было быть очевидно даже ей. Вряд ли люди вроде меня смогли бы выжить в таких условиях.
Ну ладно, я, конечно, смог бы.
Но что это была бы за жизнь?
Архимаг нервно ходил по своему кабинету, то и дело бросая взгляд на настенные часы. Такеши с невозмутимым видом сидел в кресле и рассматривал причудливый узор на попираемом ногами архимага ковре. Гарри Подозрительно-Давно-Никого-Не-Убивал Борден курил сигарету возле открытого окна, выходящего на внутренний двор магической академии, где первокурсники окучивали грядки с мандрагорой. Бог-император Кевин, первый своего имени и в принципе первый, зевнул.
В кабинете царило нервное напряжение, главным источником которого был сам владелец кабинета. Но, как он ни старался, ему не удавалось заразить своей тревогой всех остальных.
— Портал уже должен был открыться, — сказал архимаг.
— Скорее всего, он и открылся, — сказал Такеши. — Просто нам об этом еще не доложили.
— Плохо, что нам об этом еще не доложили, — сказал архимаг. — Ты выставил наблюдателей, как мы договаривались?
— Я выставил наблюдателей, — сказал Такеши. — Ты выставил наблюдателей. Кевин выставил наблюдателей. Мы задействовали для отслеживания огромные ресурсы, но Система огромна и абсолютно нормально, если мы получим результат с некоторой задержкой.
— Я поговорил с местными Вычислителями, и они должны были донести эту информацию до остальных, — сказал Борден. — Успокойся, Теодор, у нас все под контролем.
— Не стряхивай пепел в окно, — сказал архимаг.
— Это же удобрение, — сказал Борден. — А внизу огород.
— Это не огород, а алхимический сад, — отрезал архимаг. — И твое «удобрение» может нарушить всю его сложноустроенную и хрупкую экосистему.
— Тогда наколдуй мне пепельницу.
— У нас тут апокалипсис на носу, а ты хочешь, чтобы я наколдовал тебе пепельницу?
Гарри пожал плечами.
— А вот это же обычный фикус, — сказал он, указывая на растение в горшке, стоящее рядом с открытой створкой. — Насколько сложна его экосистема?
— А, делай, что хочешь, — махнул рукой архимаг и сменил тему. — А вас не раздражает, что спасением мира опять занимается горстка людей, а всем остальным до этого нет никакого дела?
— Во-первых, учитывая, сколько народу мы для этого привлекли, я бы не использовал слово «горстка», — заметил Такеши. — Во-вторых, угроза пока неочевидна даже для посвященных, то есть, для нас. В-третьих, если мы начнем кричать о ней на каждом углу, во вселенной воцарится паника, а это нам ничем не поможет.
— Меня это все равно бесит.
— Исходя из твоей логики, возможно, какие-то другие горстки людей спасают мир по несколько раз на дню, просто до нас эта информация не доходит, — сказал Такеши. — Ты, например, слышал об Изумрудном Проломе Шанаара?
— Ты это прямо сейчас придумал.
— Нет, это было пару лет назад, — сказал Кевин. — Из Пролома лезли какие-то неприятные твари, но с ними смогла разобраться группа местных энтузиастов.
— А мне кажется, вы меня сейчас разыгрываете, — сказал архимаг.
Борден стряхнул пепел в горшок с фикусом.
— Где мы ошиблись? — вопросил архимаг.
— Нигде, — сказал Такеши. — Мы действовали, исходя из сложившихся обстоятельств. И я не вижу, что мы могли бы сделать еще.
— И потом, Сопряжение Сфер — это всего лишь катастрофа, но не Армагеддон, — заметил Кевин.
— Я полагал, это зависит от того, с какой именно Сферой будет сопрягаться наша, — сказал архимаг.
— И от этого в том числе, — согласился Кевин. — Но Система устойчива.
— Виталику с физруком об этом расскажи.
— Кстати, об устойчивости, — сказал Гарри. — А как там идут дела с изобретением машины времени?
— Ой, все, — сказал архимаг. — И ты туда же. Давайте сначала с текущим кризисом разберемся.
— Ладно, — сказал Гарри.
Архимаг снова посмотрел на часы.
— Не верю, что мы опять проморгаем первое открытие, — пробормотал он.
— Будет и второе, — сказал Такеши.
— Я хотел бы узнать, кто или что попытается попасть в наш мир на этот раз. И узнать об этом не как обычно, в последний момент.