Докурив трубку, Магистр решил, что его дела тут почти закончены и можно возвращаться домой.
Осталось уладить всего одну небольшую проблему.
Магистр выбил трубку о каблук и двинул в сторону британского посольства.
Новый отряд демонов был куда более многочисленным и возглавлял его козлорогий Гитрас, похожий на покойного Ситраса, как две капли воды. Только он был в полтора раза выше ростом, и в два — уровнем.
Гитрас привел с собой почти две сотни среднеуровневых мобов, и Гарри приготовился включить среднюю ауру смерти.
Но Гитрас еще издалека начал размахивать всеми своими руками, демонстрируя, что в них нет оружия. Как сказал бы физрук, похоже, начинался новый раунд переговоров.
Демоны остановились на расстоянии, которое считали безопасным. На самом деле, оно таковым не было, ибо средняя аура била на триста метров, но Гарри не стал рассказывать им об этом нюансе.
Всячески демонстрируя отсутствие оружия и враждебных намерений, Гитрас неспешно приблизился.
Гарри изложил ему то, что ранее пытался донести до Ситраса.
— Какое у тебя дело в Чертогах? — поинтересовался демон.
— До самих Чертогов мне вообще никакого дела нет, — сказал Гарри. — Но я слышал, что где-то там поблизости открылся проход в новый мир. Мне нужно туда.
— Ты как-то связан с Погибелью Владык?
— Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Я выступаю от имени совета офицеров адского легиона, — заявил Гитрас. — Мы посовещались, а также провели консультации с нашими мудрецами, и решили, что можем признать тебя почетным демоном. Это значит, что ты можешь свободно перемещаться по пустошам, если не будешь ни на кого нападать.
— А как же воля Владыки Асгарота? — поинтересовался Гарри.
— Воля Владыки Асгарота больше не довлеет над нами, ибо он пал последней смертью, — сказал Гитрас. — Мы проводим тебя к проходу в новый мир.
— Пока мы не двинулись в путь, я хотел бы уточнить некоторые подробности, — сказал Гарри. — В том мире находятся мои друзья, и им тоже будет нужно пройти по вашей территории.
— Пустоши открыты для них, — без заминки сказал Гитрас. — Мы готовы признать почетными демонами любого, на кого ты укажешь.
— Я всегда верил, что разум восторжествует, — сказал Гарри. — Значит, договорились?
— Слово демона, — сказал Гитрас.
— Слово Бордена, — сказал Гарри. — Надо где-нибудь расписаться кровью?
— Оставим эти формальности, — сказал Гитрас. — До Чертогов путь неблизкий. Ты умеешь ездить верхом на ящерах?
— Нет, но я очень быстро учусь.
Добравшись до британского посольства, Магистр заключил, что английских аристократов народ не любил еще больше, чем своих.
Здание лежало в руинах, посреди которых герцог Эссекский бился с гигантским крабоосьминогом.
Герцог был один. Остальные либо сбежали, либо, напротив, не успели сбежать. Монстр (у него было тело краба, но помимо двух клешней присутствовало и некоторое количество щупалец) тоже был один, так что можно сказать, что сражение было почти честным. Настолько, насколько вообще может быть честной драка, один из участников которой неуязвим.
Если бы Магистру пришлось выдумать чудовище персонально для лорда Бордена, он бы выбрал что-нибудь, плюющееся кислотой или раскаленной лавой, но коллективное бессознательное до этого, видимо, не додумалось, поэтому герцог побеждал. Ему удалось лишить чудовище двух щупалец и одной клешни, и останавливаться он не собирался.
Когда у Магистра возникала необходимость кого-нибудь убить, он не был сторонником честной игры. К тому же, ему было жалко оказавшегося в заведомо проигрышном положении крабоосьминога.
Магистр выудил из инвентаря дезинтегратор, подождал, пока тот выйдет на рабочую мощность, тщательно прицелился и нажал кнопку активации.
Попасть в человека, дерущегося с выползшим из-под земли крабоосьминогом — та еще задача. Герцог дернулся в самый неподходящий момент, и вместо того, чтобы снести ему голову, дезинтегрирующий луч всего лишь отстрелил ему часть руки от локтя до кисти.
Кисть даже не успела упасть на землю, ее втянуло обратно в тело где-то в районе бедра. Лорд Борден даже не стал оборачиваться (Магистр не исключал возможности, что он может видеть всем своим телом, раз уж оно такое универсальное) и удвоил атаки на крабоосьминога, ввинтившись в его тело своим фирменным приемом. Его логика была понятна — он собирался побыстрее избавиться от одного противника, чтобы заняться другим.