— Был бы у тебя нос, как у меня, ты бы тоже везде дерьмо чувствовал! Потому что оно действительно везде! — бросил бас, — Ладно, на проспект.
— А вот это хорошая мысль! Сейчас мы кого-нибудь обработаем!
Я выдохнул с облегчением и отпустил рукоять кинжала за пазухой. Ему придётся ещё немного подождать.
Шаги удалялись, а мы осматривали окружение. Широкий двор был завален старой мебелью, разным металлическим хламом, и тут и там валялись кипы поеденных плесенью одежд. А прямо посреди двора на бельевой верёвке висели помпезные рубахи и камзолы Кнута.
Я, уже заприметил заднюю дверь, та была немного приоткрыта, словно сама нас приглашала, как неожиданно снова услышал глубокий медвежий бас:
— Я вспомнил, — с радостным удивлением сказал он, уже находясь в конце прогулка, но достаточно, чтобы я мог его услышать, — Так пахнут зайцы! Неш, за стеной!
— Маленькие поганцы! — бросил другой.
Вот блять! Я дёрнул кинжал из-за ворота! Сбросил ткань с лезвия, острая сталь опасно блеснула!
— Они идут! Приготовьтесь! — бросил я и встретил растерянные взгляды у всех, кроме Вика и Алема, словно те давно привыкли к неожиданным поворотам и сгубленным планам, — Лита, Фирс, Нанта — в дом! Займитесь Кнутом!
Они тут же исчезли за дверью дома, а сбоку от меня мелькнула тень! Один из патрульных уже был на стене: высокий и худой ласкаид, с длинной шеей, округлыми ушами и бело-коричневым мехом, в лёгкой кожаной броне под стать гибкому телу и двум коротким кинжалам. Мы на мгновение встретились взглядами, и я увидел, как алчность блеснула в куньих глазах!
— Гред! Они тут, мои сладкие! — крикнул он, — За беглых зайчишек неплохо отвалят!
— Иду! — гаркнул медвеид.
БАМ! Часть стены разлетелась на куски, и в проёме показался громадный, не меньше Хорта, медведид, закованный в чешуйчатую броню со свисающей из-под неё сеткой кольчуги. В когтистой руке он держал тяжёлый двухсторонний молот с шипом с одной стороны.
«Херово! Если оценивать их со стороны их животных прародителей: то ласкид, несомненно, очень быстрый и гибкий, с сумасшедшей реакцией; а медвеид обладает безумной физической силой и выносливостью, — мгновенно подумал я, — В любом случае исход ужаснейший! Их тандем, должно быть, отлично дополняет друг друга, и к тому же мы с Алемом в цепях, а о боевых навыках Вика мне ничего не известно».
Поток мыслей прервал крик из глубины дома и грохот посуды! Значит, Фирс с остальными уже добрались до Кнута, и он, похоже, совсем не рад незваным гостям.
— У тебя, значит, есть время отвлекаться! — крикнул ласкаид и бросился по кромке забора в мою сторону.
Я сразу отскочил ближе к центру двора, оказавшись между старым диваном и облезлым шкафом, выхватил кинжал на изготовку перед собой. Алем попытался последовать за мной, но медвеид одним прыжком оказался между мной и им, перехватил молот двумя лапищами.
— Эти двое мои! — проревел он.
Ласка ловко прыгнула с забора на плечи к напарнику, а оттуда, словно змея, соскочила на землю, оказавшись со мной лицом к лицу.
— Тогда этот мой! Глянем, у кого кинжал острее! — сказала ласка, вытащив два коротких кинжала из кожаных ножен на поясе.
«Ладно, всё не так плохо, — рассуждал я, следя за каждым мускулом ласки, — Если они бездарные — у нас есть шанс. Реакция Алема должна управиться с медлительными ударами молота, а Вик должен был встречаться с тварями в джунглях, он не может быть слабаком», — думал я.
— Пожалуй, обойдусь без прелюдий, — сказал ласка, и глаза его тускло блеснули.
Дар! Сука!
Он бросился ко мне, прильнув к земле, словно змей, будто в его теле вовсе не было костей. Я отпрянул за шкаф, опрокинул тот, и внезапно из-за него в меня вылетел брошенный кинжал. Он полоснул по щеке, брызнула кровь! Я вновь отскочил назад, за груды тряпья и мусора, и ласка исчезла в залежах плесневелых тканей, словно крот!
Медведид тоже не медлил, взмахнул молотом, и я видел, как чешуйки на броне раздвинулись под напором раздувшихся мышц.
— РЬААА!!! — яростно взревел он и дёрнул молот по дуге, рассекая воздух.
БА-БАХ! Безумный удар раскидал землю, поднял облако пыли!
Я не видел, что было с Алемом и Виком! Из тряпья выскочила ласка, выставив кинжал перед собой! Я отбил удар, сталь куснула сталь, высекла сноп искр, и я ударил с разворота, опрометчиво открыв спину, но я решил, что он не поспеет за таким ударом. Но он выгнулся назад, будто позвоночник был для него шуткой, и пролез между своих же ног, вновь исчезнув в одеждах. Я видел, как он перемещался вокруг, и только намеревался ударить, как он тут же менял курс.