— Алем? — спросил я.
Алем стоял немного поодаль от нашей группы, он, естественно, слышал всё, о чем мы говорили, но сейчас, казалось, что образовался какой-то отрыв от нас после событий наверху. В воспоминаниях каждого он не отличался жестокостью, хотя выделялся холодным, расчетливым разумом. Теперь же он словно скинул маску, показав истинную натуру.
«А может… это и не он вовсе… — неожиданно подумал я, — Разве это не возможно? Ведь я сумел обмануть смерть, ничего не мешает сделать это ещё кому-нибудь. Хоть я и не понимаю, каким образом всё это произошло, — я вспомнил наш разговор у барака, и его излишнюю осмотрительность, и необычные комментарии. Идея, что он тоже может быть перерожденцем, была сама по себе вопиюща, она стирала напрочь мои потаённые думы о том, что я особенный. Но всё же теперь я не мог её так явно игнорировать».
— Да, я проведу, это совсем не проблема, — ответил он.
— Тогда идём, — сказал я.
— А с ней что? — спросил Фирс, показывая на Миллису.
— Теперь она сама о себе заботится. — ответил я и пошёл к выходу.
Остальные последовали за мной, только Лита немного задержалась, обернувшись взглянуть на предательницу. Она действительно добра, раз удостаивает взгляда ту, что издевательски захватила её тело.
Вскоре мы уже мчались по переулкам и грязным подворотням, куда более узким и тёмным, чем те, которыми нас вёл Хорт. Но мы и двигались в разы быстрее: ловкий Вик летел так, будто ему был известен каждый угол, каждый поворот, он каждый раз показывал рукой в нужную сторону, если намеревался сделать поворот. Да и нам стало много проще, сбросив оковы, ураганная сила так и струилась по ногам, тешась возможностью её использовать.
«Ощущение, будто я до этого всю новую жизнь ползал на четвереньках вместо того, чтобы нормально ходить» — вот каким мне казалось отсутствие кандалов.
Мы очень быстро преодолели расстояние до тех самых городских ворот, теперь уже по улицам ходило куда больше народа. Нередко слышались хмельные песни и первые яростные выкрики свежих стычек. Благо трезвость всё ещё преобладала в большинстве, и мы спокойно прошли участок улицы до ворот.
Я аккуратно присмотрелся издалека к стражам и с удовольствием отметил, что наши старые приятели уже сменились, но в то же время их место заняло шесть других. Сообщили ли они о стычке с нами или нет — это для меня осталось неведомым. Но на выходе никого не проверяли, каменистая дорога заполнилась фермерами, идущими домой, надзирателями. Но также виднелись и патрульные, словно шакалы, ищущие падаль, они выискивали нарушителей, дабы встряхнуть их кошельки. Оттого мы старались пристроиться за каким-нибудь обозом и спокойно проходить мимо них. Алем безошибочно узнавал, где они появятся и с какой стороны их лучше обойти.
Как только камень сменился землёй и пылью, стало куда свободнее: надзиратели сворачивали чуть раньше, идя в свой квартал, а фермеры разбежались по полям и мелким тропам, словно муравьи. Да и тех же патрульных стало куда меньше, трясти тут особо некого, так что им куда слаще в пределах города и на подступах к нему.
— Алем, проведёшь нас? — спросил я, теперь у нас была возможность дать волю ногам, да и погоня могла быть уже за спиной, но при этом потребность избегать патрулей никуда не делась, — Чем быстрее мы доберёмся до джунглей — тем лучше, но теперь сложнее будет избегать патрулей, делать это придётся заранее, до того, как они нас увидят.
— Ага! — бросил неожиданно Фирс, мы все повернули головы в его сторону. Он нервно теребил руки, переступая с ноги на ногу, — Ты ведь убил его, да? Убил?! — вскрикнул он, взмахнув руками, но не дождавшись хоть какого-то ответа, — Двух патрульных! Кнута! Они же отправят всех! Скоро небо заполнят птицлинги! Они нас поймают, и мы будем молить о смерти! — истерично вопил он.
— Фирс, успокойся! — попросил я.
Он дёрнулся ко мне и схватил за ладошки, и заговорил, тяжело дыша:
— Давай вернёмся, Декс, попытаем удачу на турнире, — просил он.
«Нет уж, мой милый трусливый зайчик, мы туда не вернёмся уже никогда» — подумал я и отрицательно качнул головой.
Фирс мазнул по мне гневным взглядом и кинулся к Лите:
— Лита, мы же с детства вместе росли, ну прислушайся ко мне! Нам не выбраться! Попроси Декса вернуться, пойдёте в барак!
— Прости, Фирс, я не могу… — с грустью сказала она, но эта печаль была от жалкого вида её некогда близкого, дерзкого и отчаянного друга, которого страх всего за несколько дней сумел превратить в худшего слюнтяя на свете.
Фирс попытался в последний раз. Он понуро подошёл к Алему и просто посмотрел ему в глаза, приподняв брови, словно шавка, выпрашивающая еду.