– Туда! – приказал койотид, указывая на дальний конец разрушенного коридора.
Но зверлинги хмурились и не двигались, они знали, что это за чёрная кровь, и совсем не хотели к ней приближаться. А глаза жалкого надзирателя наливались кровью, руки дрожали, он истерично завопил:
– Вперёд! Вы… вы… – он, казалось, сделал невероятное усилие ради следующих слов, – все е***ий скот! Я перережу каждую глотку, если не задвигаетесь! – он выдернул короткий клинок из ножен.
Взгляды невольников стали вмиг жестокими, хищными. Тела их напряглись, вырисовывая пучки закалённых тяжёлым трудом мышц, кто-то зазвенел цепями, но вовсе не стремясь выполнить приказ, а обступая кайотида. Он был один и не понимал, что рабы понимают лишь язык силы. А если ты слаб – ты мёртв.
– Так веди нас, командир! – послышался ехидный голос из толпы.
– Кто это сказал?! – бросил он, ощетинившись.
Я медленно вышел вперёд, остановился перед толпой лицом к нему. Он поглядел на меня и сглотнул. Он что-то почувствовал и отступил на шаг.
– Подай нам пример, уважаемый надзиратель! – голос мой был сладок и наполнен желчью.
– Как ты смеешь мне указывать?! – рявкнул он и сделал шаг навстречу, выставив меч перед собой.
Я медленно сделал несколько шагов, подстрекаемый звоном кандалов и клокочущей кровью. Моя грудь почти коснулась острия меча, я уверенно стоял перед ним. Жестокая, по-юношески уверенная улыбка забралась на мою морду. Я заговорил мерно, растягивая слова:
– Го-спо-дин, я не смел вам ука-зыва-ть. Это ли-шь жа-а-лкая мольба.
Позади послышались смешки.
– Мы невольники. Мы трусливый скот, не так ли? У нас нет ни достоинства, ни смелости, чтобы ступить вперёд. Но если нас проведёте вы, мы не посмеем перечить, – с лёгкой улыбкой сказал я и поклонился, одновременно подвигая пальцем клинок в сторону.
Взгляда же я не отрывал, смотрел ему прямо в глаза. А в них я видел плескающийся страх: перед другими надзирателями, перед зверлингами за моей спиной, перед самим коридором. И его мозг с невероятной скоростью взвешивал и обдумывал дальнейшие слова. В это время толпа позади начала давить, приближаться.
– Хорошо! Я поведу вас! – с трудом сказал он, обливаясь холодным потом.
Клинка он не убрал, но развернулся к коридору. Я бы с лёгкостью мог бы сейчас переломить его шею. Может даже с другими нам удастся разобраться с оставшимися двумя надзирателями. Есть шанс пробраться в лагерь и поднять восстание. Но это было желание Декса, я же осознавал наши реальные шансы.
Трусливый койотид медленно пробирался сквозь разбросанные деревяшки и груды камней, он старательно избегал прикосновений к тёмной засохшей крови. А мы следовали за ним. Я шёл сразу позади, а все остальные за мной.
Похоже, я недооценивал Декса, как бы не печально было признавать, но часть слов, сказанных ранее, были под его влиянием, и из него может выйти толк. Он способен вести за собой, воодушевлять. А это стоит много, особенно если использовать умело. С этим я бы справился.
Спустя десяток минут мы преодолели чертов коридор, и невольники медленно приступили к работе. Кто-то забрался выше и принялся разбирать крышу, другие же разбирали завалы в коридоре, открывая себе доступ к предстоящему разрушению и избавляясь от хлама, изгвазданного в крови. Многие замотали лапы найденными тряпками, бывшими дорогими накидками, хорошей детской одёжей и невесть чем ещё.
А я пробрался в один из классов рядом, окна которого выходили на дорогу. И увидел, как внизу развалились те тигриды. С этими ушами грех не пошпионить. Делая вид, будто чем-то занят, я внимательно внимал разговорам двух братьев:
– Ха-ха! Он же чуть не обоссался! – говорил порывистый голос, принадлежавший, похоже, тому, что был с ятаганом.
– Тебе стоит быть более сдержанным. Нам не стоило его так опускать на глазах у этого скота. – говорил другой, уверенный, волевой.
– Да он сам нас уговорил своими вы***нами. Пошёл бы сразу – проблем бы не было. Даже пробуждение не прошёл, а пытается что-то сказать, мудак.
– Нам всё равно перед командиром отвечать, если зайчики с ним что-то сделают.
– Да нашему командиру похер на этого мелкого ублюдка, его явно к нам привязали не без причины, – ехидно и порывисто отвечал он. – За какие это делишки непробужденного отправляют в надзиратели?
Непробужденного? Что это значит?
– Что-то серьёзное. Но по его манере – он из родовитых. Так что, скорее всего, долги. Если уж денег не хватило на парочку рабов для корма, – без особого желания ответил другой. – Если с ним покончат невольники, то он и так был не жилец. Такой слабак вряд ли сможет кого прикончить, разве только одного из зайчиков, – он слегка усмехнулся, но продолжил серьёзно: – Закончили, нам нельзя об этом говорить.