Эти болтуны тоже не бесполезны. Всё это имеет смысл. Пробуждение. Убийства. Корм. Я уверен, что та энергия, что я поглотил, убив Тату, и есть так называемый корм. Похоже, в этом мире силу действительно можно забрать после смерти противника. Да не так, как проповедовали дикие аборигены, а по-настоящему.
«Жаль, я уж подумал, что особенный, – отметил я. – Хотя это было бы не слишком честно».
И к тому же им запрещено говорить об этом. А это ещё интереснее. Есть пара мыслей, и одна хуже другой. Но этот мир способен на любую жестокость. Хотя не думаю, что мой родной был лучше. Те же яйца, только в профиль.
– Вот и я говорю. – ответил тигрид. – Кстати, тебе не кажется, что это дерьмо начало происходить слишком часто, да ещё чтобы они забрались так глубоко? Ну, я про набеги тварей.
– Уже не кажется. Все об этом шепчутся. Твари всё чаще нападают внутри города. Да ещё и стремятся сожрать молодняк. На школу вон нацелились.
– Избавляются от будущих конкурентов, хах! Они, возможно, не так глупы, – с лёгкой взволнованностью ответил порывистый голос.
– Закрой-ка пасть, братец. – бросил другой. – Наместник сейчас явно не в духе, так что не стоит плеваться тем, из-за чего тебя могут повесить.
– Но ты должен согласиться – всё это дерьмо как раз из-за наместника. Это он нещадно рубит джунгли. А твари, словно ревностные сучки, за своё будут рвать.
– Заткнись! Он наш господин, и яйца у него куда больше твоих! – сорвался уверенный голос и дрогнул в конце.
– Да ещё и эта чёртова обезьяна, меня от неё в дрожь бросает. Ты видел, на каждом празднестве, параде эта иноморская скотина рядом с твоим дорогим наместником, – он пригнулся и немного приблизился к брату. – Ты знаешь, какие слухи о ней ходят? У меня товарищ к ней в особняк завозит целые телеги с белыми персиками. А однажды по уезду видел, как оттуда вывозили несколько десятков заколоченных ящиков размером с зверлинга, – он придвинулся ещё ближе. – А земля вокруг? Там сплошь гниль и пустошь, всё там вымерло.
Значит, обезьяна… Тот сон… Это не может быть совпадением.
– Всё равно захлопнись! Это не нашего ума дело! – злобно огрызнулся брат. – Мы уже и так на самом дне из-за дерьма, вываливающегося из твоего рта!
– Из-за меня?! Да я…
Его прервал истошный крик из здания. Я резко обернулся. В комнату влетел койотид, а за ним в дверном проёме появился окровавленный заяц, его голова тут же была оторвана громадными тёмными хелицерами, торчащими из плеч младенца. Тело зверлинга его опало. Я отпрянул к подоконнику.
– В окно! Прыгай! – прокричал койотид, несясь ко мне. – Тварь идёт!
Но я мог лишь смотреть на входившего в класс громадного паука с торчащим детским туловищем вместо головы. Его маленькая головка покачивалась в такт восьми лап. Шесть голубых глаз смотрели на меня, а детские губки изгибались в весёлой игривой улыбке.
В какой-то момент в комнате стало до странного темно. Звук словно исчез, а всё вокруг застелила тьма. А в следующее мгновение перед мной раскинулось небо, такое же, как в тот день, когда я умер.
Я почувствовал удар о землю. Мозги сотряслись, тело взвыло. На мне оказался тот трусливый койотид. А за ним спускался паук с тельцем ребёнка.
Снова взглянул на небо. Оно действительно точно такое же, как тогда…
Глава 8. Дитя твари
— Брат! Тварь! — крикнул один из надзирателей.
— Вижу, идиот! — ответил другой, доставая широкий прямой меч из-за пояса.
— Надо уходить, нам с ней не совладать!
— Ни хера! Это наш шанс выбраться из дерьма! — радостно бросил он, вставая в стойку с мечом наготове, — Нападём с двух сторон! Эта тварь ещё мелкая, только вылупилась! Всё получится!
Они резко разбежались по двум сторонам. Второй тигрид тоже вытащил изогнутый тяжёлый меч, но взял его одной рукой, а другой схватился за короткий кинжал. Громадный паук с детским лицом тем временем коснулся своими тёмными шипастыми лапами земли.
— Слезь! — бросил я и скинул с себя койотида.
Мы резко сорвались, перебегая улицу. И через секунду оказались близ одного из домов, я специально выбрал место рядом с узким проулком, на всякий случай.
«Но такую возможность я упустить не могу. Хочу посмотреть, на что способны наши надзиратели, да и тварь тоже», — решил я, хотя ноги дрожали.