Моя нога оттолкнула, и я оказался в нескольких метрах над землёй и тут другой по касательной ударил об стену, подлетел ещё на полметра. Ухватился рукой за проём с решёткой и дёрнул тело вверх, ухватился обеими руками за следующий проём, в котором горел свет, и вновь подлетел вверх к другому окну, в нём было темно, не слышно ни звука.
И тогда я увидел томный огонёк курительной трубки и почувствовал едкий запах табака. «Вот и всё», – тогда подумал я, но тело среагировало быстрее, чем неизвестный поднял шум. Рука дёрнулась, ухватилась за материю рубахи. Я рванул его на себя, но не со всей дарованной эликсиром силой, только так, чтобы я сам оказался внутри. Там мы рухнули на пол, и я даже подумать не успел, как сдёрнул одной рукой кинжал с бедра, а другой зажал неудачнику рот. Сталь метнулась к груди жертвы, легко пробила и ткань, и кость, но в сердце не попала.
– Агххх!... – послышалось мычание из-под руки.
Я замахнулся вновь и тут почувствовал, как Дурная слава забирает своё. Волна слабости начала валить с ног, глаза застилала серая пелена. Я полоснул наугад, рухнул на бок, судороги сотрясали тело, не видя ничего и не слыша, ожидая, когда меня прирежут моим же кинжалом или поднимут тревогу. Секунды тогда казались бесконечно длинными, и по прошествии ровно тридцати трёх свет вернулся, тело обрело силу, а воздух ворвался в лёгкие. Я откашлялся и огляделся, но никого не увидел, только след из крови, уходящий во мрак коридора.
Капли, с трудом видимые на тёмном ковре, стелющемся на каменном полу, вели меня за собой всё дальше, двери по бокам были закрыты. Белая кошка, словно служительница Сутулой, спокойно проводила меня взглядом. Лёгкий сквозняк щипал за щиколотки, каждая дверь, казалось, готова была вот-вот открыться. Рука, держащая кинжал, затряслась, в сердце начал закрадываться страх. Я видел, как нетвёрдая рука влезла в карман за пазухой и выудила оттуда очередную пилюлю, и забросила в рот. Помню то наркотическое тепло, то чувство контроля и власти над собой и миром. Страх постепенно уходит, уступая место высокомерной смелости, лживой и обманчивой.
Я пролетаю коридор, не выпуская из виду следы крови, они приводят меня к бездыханному телу на лестнице, ведущей вниз. Он пытался, но у него не вышло, нельзя задерживаться.
Наверх!
Я пролетаю по ступеням, сжимая кинжал в руке! Иногда сбоку мелькают небольшие оконца с ликом луны, я не обращаю на них внимания. Я прислушиваюсь, ищу опасность, рефлексы разогнаны алхимическим дурманом.
Впереди! Слышу шорох! Слышу бряцанье! Не сбавляя темпа, несусь! Перед глазами, за очередным поворотом винтовой лестницы, в виду отблеск лунного света в стальных доспехах! Как удачно! Краснолицый на моей стороне!
Прыгая, отталкиваясь от стены, словно сумасшедший цирковой акробат, и вонзаю лезвие в сочленения доспехов у шеи! Звеньк – гремит глухим звоном кольчуга под панцирем! Вижу, как опешивший воин вынимает полуторный меч. Дёргаю руку назад, а другой резким росчерком бросаю метательный нож!
– Ааа-ах!!! – изумленно вскрикивает он.
Кинжал впился в глазницу! Я смеюсь, упиваюсь властью над его жизнью! Новый взмах руки, и лезвие врезается в другую глазницу, добравшись до мозгов и лишив жизни бедолагу.
Но мне уже всё равно, я несусь вперёд! Всё выше и выше! Казалось бы, через вечность слышу грохот скатывающегося по ступеням тела.
Тогда я ещё не мог в полной мере использовать дьявольские дары пилюль, они затмевали разум, заставляли терять осторожность, спешить.
Врываюсь сквозь толстую дверь в дорого украшенный коридор. Здесь горят факела, на полу ковры, у стен крученные обитые скамьи. Чувствую аромат шалфея.
«Прекрасно… Лорд Вартин любит шалфей», – всплыла тогда мысль, значит, на верном пути.
Вижу двоих, оба закатаны в сталь. Один высокий с молотом, другой с щитом и мечом. Ох уж будь проклята мода. Их не волновало, сколь нелепо такое снаряжение в закрытых пространствах. Словно один их грозный черепаший вид должен был повалить меня наземь и просить пощады.
Но нет, они для меня славные орешки. Медлительные, неповоротливые. Стоит лишь найти прореху – коих куча!