Но я не хочу ждать! На бегу заливаю в глотку новый флакон – Эликсир морского быка. И тут же скрываю огнекамни с перевези, сразу три!
«Какое расточительство! Слишком шумно! Опасно! Глупец!» – беззвучно кричу я, но юнцу всё равно – он не слышит.
Камни летят в сторону двух стражей, а моё тело не останавливается, продолжает нестись вперёд! Они встали в стойки! Камни коснулись пола, стали доспехов и, почувствовав удар, тут же лопнули, выпуская драконий рёв и адское пламя! Весь коридор озаряется пламенным светом! Крики боли рассекают тихую ночь, они вопят, пламя столь сильно, что доспехи тают словно лёд!
А моё тело покрывается сначала голубоватым светом, а затем тончайшем слоем воды. Я скидываю несколько дымных шашек назад, пусть подкрепление немного задержится. И врываюсь словно тайфун в неистово трещащее пламя! Пар тут же застилает всё вокруг, но главное, я не чувствую жара, только прохладную влагу!
Закидывая кинжал за пояс и подхватываю молот стража, каждый мускул тут же вопит о желании показать себя! Я ускоряю кровообращение, перенаправляю кислород к плечам, бицепсам и спине! Связки натянуты словно тетива и так и ждут сорваться!
И я даю им.
Я вижу, как с безумной улыбкой религиозного фанатика я отправляю молот по широчайшей дуге! Обрушаю его на двухстворчатые дубовые двери, одна раскалывается, другая слетает с петель! Бросив молот, я бегу через гостевую к спальне, на секунду останавливаюсь около детской: дверь открыта, вижу несколько кроватей, одна совсем маленькая – колыбель, и чуть больше. Мальчишка лет восьми испуганно смотрит на пришельца, окутанного паром. Я слышу крик младенца. Вижу, как юноша срывает ядовитую шашку, закрываю глаза, но знаю – он кидает её к крохам с почти демонический равнодушием. Открыв глаза, я следую за ним, стараясь не слушать детские вопли. Но они сверлят мозг, разрывают очерствевшее сердце.
Я врываюсь в спальню, на широкой кровати лежит толстяк, он прикрывает обрюзгшей рукой светловолосую девушку в несколько раз младше его самого. А с другой с ужасом глядит, прикрываясь одеялом черноволосая женщина с симпатичным мальчишкой под боком – моим тогдашним ровесником.
– А вы тут, смотрю, не скучаете, – говорю я, вытаскивая из-за пояса кинжал. – Я присоединюсь?
Толстяк бросается к заряженному арбалету, лежащему на мягком стуле у прикроватной тумбочки, сваливает на пол девку. Я вызывающе бросаю метательный нож, он врезается тому в висок, затем другой – он пробивает блондинке череп сбоку, над ухом. Мальчишка пытается убежать через боковую дверь, но я быстрее, рывком кидаюсь к нему и вонзаю кинжал в челюсть снизу. Он кряхтит, захлёбывается кровью и падает на пол.
– Я не боюсь! – шипит женщина и отбрасывает одеяла, оголяя крупные, круглые, довольно упругие сиськи. – Ты даже не представляешь, как много я могу дать тебе, если позволишь мне жить, – она встаёт на колени, наминая груди.
В паху сжимается – для молодого ученика клана женщина – великий запрет и сладостная награда.
Глупый мальчишка смотрит на сиськи, пока в коридоре шумят сталью, спешат к покоям. Он словно заколдованный не может оторвать взгляд от магических сфер, поедающих мужской рассудок.
Я дёргаюсь, звуки подступающей стражи приводят в чувство. Рука сильнее сжимает кинжал, борясь с похотью. Я делаю шаг, и ещё, я желаю видеть страх в её глазах! Ужас! Но она, наоборот, приближается, хватает меня за свободную руку и подносит к лицу, раскрывает рот и берёт внутрь большой палец.
В паху неистово свербит!
– Я отошлю их, не беспокойся! Теперь я глава клана, моё слово – закон! – говорит она, не выпуская пальца изо рта.
Юноша вздыхает, обречённо, почти отчаянно. И вонзает ей в затылок кинжал, резко одёргивая другую руку, не желая терять палец.
– Не сегодня, – говорю я напоследок и выбираюсь наружу башни через окно.
Там забираюсь на крышу. Раскусываю новый флакон, заливаю горький элексир в глотку и тут же сбрасываю рубаху с перевязями и мелкой кольчугой, обнажая спину. Треск костей и плоти, с мерзким чавканьем кожа на лопатках лопается, обнажая розовые растущие кости. Они раскидываются в стороны, из каждой расходится ещё по семь отростков. Затем сочленения костей обрастают мышцами с безумной скоростью. Невообразимая боль пронзает всё тело, я молю, умоляю её исчезнуть, но она становится лишь сильнее. Мышцы покрываются серой кожей, а затем из неё выбираются сотни серых соколиных перьев.