А я сел на землю, скрестив ноги. Он постоял, посмотрел, и медленно подошёл, и сел напротив.
— Афелий, — начал я, собравшись мыслями, — Я неспроста оказался здесь. Я и вправду Марк, только не тот, которого ты знаешь. Я не понимаю, как всё произошло, но знаю точно, что каждое воспоминание, что является мне — очень важное, — серьёзно проговорил я, а он всмотрелся мне в глаза.
— Твои глаза. Они не детские. Ожесточенные, смерившиеся со скорбью и болью, непримиримые. Наполненные гневом, — мягко проговорил он, и морщины на лице немного разгладились, — Что же с тобой случилось, Марк?
— Ха-ха, да тут в двух словах не расскажешь. Правда не расскажешь, да и не хочу я, если честно, — признался я.
— Что же тогда тебе нужно?
— Я помню всё, что было, но не помню, зачем ты меня сюда привёл. Что за урок ты собирался мне дать?
— Знаешь, ты говоришь в прошедшем времени… будто очень давно пережил этот момент.
— Просто ответь, Афелий, прошу.
Он вздохнул и отложил тренировочный меч, что до этого не отпускал.
— Ты и не можешь знать, я тебе ещё не говорил. Сегодня я хотел научить тебя чувствовать потоки энергии — эфира.
«Вот оно как. Теперь я понимаю, к чему это всё, — осознал я, — Так странно. Будто… всё переплетено».
— Тогда научи меня, старик, — сказал я, и он кивнул, — И ещё, можешь пообещать мне кое-что? — спросил я, сам не зная зачем.
— Значит, с возрастом ты стал куда наглее.
— Оу, это самое малое, что во мне изменилось, хе-хе! Но ты и вправду должен мне пообещать.
— Что?
— Ты… ах…
Я запнулся, сознание боролось с желанием. В моей голове не могло сложиться, зачем я прошу о таком своё ведение, иллюзию, созданную кашей подсознания.
— Да говори ты, мелкий! — рявкнул Авелий.
— Если моей матери будет угрожать смерть — защити её, старик.
— Нет уж, Марк! С этим не помогу, у меня так есть две женщины, моя дочь и жена, которых я обязан защитить. Твою мать должны защищать её мужчины — ты и твой отец.
Сердце подпрыгнуло, комок поступил к горлу. Спокойно. Дыши, Марк, дыши. Ты ведь всё понимаешь, парень. Матушка умерла — это предопределённое решение судьбы. А эта твоя просьба не более чем фарс, глупая прихоть изможденного болью мозга. Прекрати.
— Тогда… если с моей матерью что-то случится, сообщи мне об этом.
— Хорошо, парень. — ответил Афелий.
«Спасибо, старик», — подумал я, но говорить не стал.
— А теперь научи меня, чему планировал.
— Тогда начнём!
Глаза заслезились, мир помутнел и закружился, покрываясь рябью зелёного пшеничного поля и чистого голубого неба.
Я знал, что меня ожидает следующий эпизод моей жизни, и чувствовал металлический запах крови.
Где-то вдалеке завыл одинокий отбившийся волк. Я стоял, тяжело дыша и прислонившись спиной к широкой кроне кедра, сжимая в руке окровавленный кинжал. По левой руке стекали речки крови из широкой раны на плече, в ноге торчал кусок заточенной деревяшки.
— Ну что, Марк? Ха-ха… — заговорил стоявший напротив парень лет двенадцати, вся его рубаха пропиталась кровью от широкой от плеча до рёбер раны. Он тяжело дышал, но не отпускал обагренного моей кровью кинжала, — Вот так… ха… получается, и закончится наша дружба?
О чём он? И тут же в меня хлынули воспоминания, отделяющие встречу с Афелием до этого момента.
«Обряд Чести, значит, так его у нас называли. Благословленная Мёртвыми богами и патриархом традиция, Посвящение в воинов клана. На деле же — бойня детишек, только оторвавшихся от мамкиной сиськи!» — подумал я с неприязнью.
— А разве нам обязательно драться? — спросил я.
Рана на руке не глубокая, нога тоже с трудом двигается, усталость берёт своё. Стойте… я вспомнил… нужно время! Немного времени!
Он дёрнул кинжалом, словно приманивая, но я не двигался. Тогда он решил-таки ответить:
— Нас осталось всего одиннадцать, и кто-то один должен умереть! А я не горю желанием стать Восставшим и вступить в Чёрные отряды.
«А придётся! Ох, не это».
Я медленно потянулся к энергетическим потокам Эфира, начав протягивать от канала тонкие нити, словно энергетические паутинки.
— Неужели справиться со мной легче, чем с кем-то другим? Я оскорблён, дружище! — наигранно сказал я.
Точно! Я его помню. Цирис, мой… друг… и моя первая жертва.
— Ну нет, ты не слабак, уж я-то знаю. А ещё я знаю каждую твою слабость, — его голос звучал ровнее, значит, он уже начал черпать Эфир и восстанавливать тело! — Оставшиеся объединились в группы, с ними совсем не совладать. Так что не держи зла после смерти, просто у меня нет другого выбора. Либо я — либо ты.