Вскоре Алонсо уже очистился, поменял одежду и вырезал из твари части, которые он хотел бы исследовать. Закончив, они направились к окраине леса, туда, где раскинулся Хайнарт — молодой городишка, растущий лишь за счёт добычи тварей. На его площадях всегда можно было найти разнообразные расчленённые туши, закатанные в банки со специальным раствором, и иногда — даже живых тварей в клетках.
По дороге Алонсо спросил у Штрата:
— Мы с тобой, помнится, не закончили одно дело…
Штрат спокойно посмотрел на него и ответил без злобы: — Ты, конечно, ублюдок тот ещё, но дело своё знаешь. — Такие слова из уст Штрата можно было по праву считать величайшей похвалой и стремлением к пусть и временному (как всегда), но миру.
— Скажи просто, что мы нужны друг другу, и всё будет хорошо, — ехидно ответил Алонсо.
Но Штрат промолчал. Они вновь остались живы, и вновь не убили друг друга. Хороший день.
Выйдя из леса, они пошли по пыльной утоптанной дороге в город, и почти дойдя до городских ворот, к ним навстречу вышел незнакомец — не слишком высокий, довольно худой, но движения грациозные и осанка ровная. Он остановился прямо пред ними и скинул капюшон.
— Альдеро Грото, — с поклоном представился леопардид, — у меня к вам имеется дело.
— Хорошее дело — громко звенит! — бросил Штрат, и Алонсо посмотрел на него с удивлением, отметив, как удачно он выбрал выражение.
— Мой товарищ весьма прав, и «громко» означает «очень». — добавил Алонсо.
— Можете поверить, империя Дигор не поскупиться на таких профессионалов… — Он отвёл ворот плаща, и в глаза бросился золотой именной медальон. — Даю слово.
— Слушаем.
Глава 16. Лёгкая победа
Мужество – это не дар,
Это выбор, который мы делаем каждый день.
Мы выбираем быть сильными,
Даже когда кажется, что всё потеряно.
В сознание я вернулся под какофонию криков и смеха. Складывалось впечатление, будто ничего и не было, словно мне приснился сон, который стремился побыстрее забыться. Но кое-что я чётко понимал: «Всё, что я там увидел… было необходимо. Но что это было? Почему воспоминания просто не пришли ко мне, а будто я не только вновь пережил те моменты, но и изменил их? В чём смысл? Почему я не смог остановить матушку? Я возразил отцу, но было ли это на самом деле? Как Афелий смог распознать, что перед ним не тот Марк? Он же всего лишь воспоминания. А Цирис? Я убил его, но то, как двигался, как оперировал телом и Эфиром, это не то, что было доступно мальчишке… – с тревогой задумался я, – Получить пару ответов и десяток новых загадок… Такое себе».
Но сейчас куда важнее было то, что происходит здесь и сейчас.
Языческий храм быстро наполнялся жадным до зрелища народом. Вират не давал ни на секунду утихнуть их голоду, разжигая вином из бочек, копчёностями и горячим хлебом. Они обложили круглый подиум, размахивая кубками, выкрикивая то ли оскорбления, то ли подбадривания:
– Заячий ублюдок! Не обосрись только – я поставил!
– Ушастый, минуту продержись, минуту, сука!!!
– Не смей помирать слишком быстро, бесполезное животное, слышишь?! Слышишь?!
Но Дексу сейчас было не до них. Он стоял на краю подиума и смотрел на тёмный проём, ожидая соперника. Ему казалось, что он непременно первым должен увидеть его, словно это чем-то ему поможет. Хавир же сидел рядом, свесив ноги с подиума и заливаясь вином. После разговора с Виратом он пил, не останавливаясь ни на секунду.
– Хавир, он всё ещё не пришёл! – кричал Декс ему в ухо, стараясь перевалиться через гомон толпы.
– Ха-ха-ха! Не боись, он толпу разогревает! Накаляет ожидание, разгоняет ставки! Северяне в этом толк знают, как и в драках!
«Северяне… В краю холода и мрака и вправду мало развлечений, только воевать, пить и трахаться», – подумал я, стараясь изгнать волнение из мыслей.
– Бой! – выкрикнул кто-то громче остальных.
– Бой! Бой! – подхватил ещё один.
И вскоре это слово принялось сотрясать стены старого храма: «БОЙ! БОЙ! БОЙ!» Декс сжал челюсти, горячая кровь требовала сражения, мышцы пульсировали в предвкушении. БАМ! БАМ-БАМ! БАМ! Кто-то забил в барабан, задние ряды начали бить в такт по гигантскому светокамню, и зал мерцал от каждого удара. Но Декс не отводил взгляда от тёмного проёма.
«Будет неловко, если вместо громадного волчары сюда сейчас войдёт его матушка и сообщит всем присутствующим, что сын заболел», – усмехнулся я, хотя и сам начал напрягаться от ожидания.