Отец отошел в сторону, с кем-то разговаривая по телефону. Вскоре я увидела, как навстречу нам вышла женщина средних лет. Она была довольно просто одета: удлиненная юбка-карандаш, блузка с воротником стойкой, волосы, собранные в пучок. Образ этакой учительницы. Когда она приблизилась, я только укрепилась в своем мнении, уж больно строгий и оценивающий у нее был взгляд. Меня, что в интернет для трудных подростков определили?
– Здравствуйте. Роза Рудольфовна, директор пансионата? – уточнил отец.
– Добрый вечер. Да, вы не ошиблись.
Роза Рудольфовна поздоровалась с мамой и, строго посмотрев на меня, спросила:
– Алиса, так ведь?
– Вы не ошиблись, – парировала я.
Женщина предложила отцу вместе с ней проехать еще пятьдесят метров до калитки их заведения, скрытого среди высоченных сосен, а мы с мамой решили пройтись пешком. Вскоре показался массивный кованный забор, за которым буйно цвела растительность. И кому только в голову пришло строить пансионат в такой глуши?
Мы зашли во двор. Вокруг все цвело и благоухало: кусты роз, акации, различные пряные травы. Видно было, что за садом ухаживают. Мать с отцом с интересом посматривали по сторонам. Они всем восхищались, меня же не трогало ничего. Хотя, надо признаться, обилие растительности и свежий воздух действовали успокаивающе на мои расстроенные нервы. Меня не покидало ощущение очередной подставы, уж больно часто родители приговаривали, что все будет хорошо. Я чувствовала себя маленькой безвольной овечкой.
Мама, рьяно ухаживавшая за своим садом, решила полюбопытствовать у директрисы:
– Как вам удается выращивать такую красоту среди соснового бора?
– Вы, наверное, не заметили, но чуть дальше сосновый лес сменяется лиственным, поэтому почва на территории сада не так уж и плоха. А вообще все это магия, да! – многозначительно заметила Роза Рудольфовна.
Мама заулыбалась, мол, конечно, как же без нее. Пройдя ко аккуратным дорожкам сада, мы подошли к трехэтажному зданию из красного кирпича. Оно было довольно внушительных размеров. Роза Рудольфовна нажала на дверной звонок, и нам сразу же открыла молоденькая девушка. Мы пошли по длинному коридору, в котором было множество дверей. В конце прохода мы наткнулись на деревянную дверь махагонового цвета – кабинет директора. Отец и мать присели в кресла, а я немного поодаль на кожаный диван. Роза Рудольфовна сразу перешла к делу, достав ворох бумаг.
– Прежде, чем Алиса заселится к нам, мы должны подписать договор. Согласно которому, она, пребывая в здравом уме и твёрдой памяти, то есть без чьего-либо принуждения, заселяется в Дом Розы и обязуется соблюдать правила поведения, принятые в нашем заведении. Это главный пункт, а с остальными Алиса может ознакомиться самостоятельно.
Я даже читать не стала, передала отцу со словами:
– Папочка, я полностью вверяю свою жизнь в ваши заботливые руки.
Мама скривилась, но промолчала. Отец наспех прочитал или сделал вид.
– Ты должна сама ознакомиться, – произнёс он хладнокровно и отдал договор мне.
Я не глядя подписала его. Будь что будет!
– Прекрасно, что вы так доверяете Дому Розы, но всё же я настаиваю на прочтении всех условий пребывания у нас! – строго произнесла Роза Рудольфовна.
Да что же тут такого? Пришлось пробежаться глазами аж по двум листам! Понятно, что не сорить, не курить и прочее. Сдать телефон! Какого лешего, простите?
– Я не могу без телефона!
– Это не навсегда. Ты понимаешь, ведь так? – нажимал отец.
– Но как нам с ней связаться, случись что? – запереживала мать. – Мы собираемся продать кое-что из нашего имущества, и, возможно, нам будет нужна подпись Алисы.
А я-то уж подумала, что мама и впрямь будет скучать по мне.
Роза Рудольфовна всплеснула руками:
– У вас нет причин для беспокойства, если будет такая необходимость, мы сообщим. Связь для Алисы доступна раз в неделю в воскресный день в этом кабинете.
Родители согласно кивнули, а у меня земля ушла из-под ног. Как это без телефона? Даже в больнице не забирают.