За три недели, проведенные в пансионате, я заметила, что здесь не все так просто, как кажется. Мы всегда находились только в восточном крыле здания, посещение северной части было под негласным запретом. Девушки-работницы были со мной не особо разговорчивы. Судя по их простеньким лицам и незамысловатым беседам, я поняла, что они не могут похвастаться ни благосостоянием, ни образованием. Видимо, и они почувствовали, что мы с ними не одного поля ягоды и не спешили идти на контакт. Подслушав их разговоры краем уха, я поняла, что многие из них, считают, что у Доны Розы много скелетов в шкафу.
Среди постоялиц пансионата были и такие, от которых самой хотелось держаться подальше. Девицы весьма странные, живущие, как и я, в одноместных номерах, но не работающие в мастерской. Некоторые были настолько погружены в себя, что за обедом часто сидели со стеклянным взглядом, через раз поднося пустую ложку ко рту. Но особое внимание вызывала у меня высокая, худая девушка с черными длинными волосами. Вечерами она подолгу стояла на балконе, а затем резко уходила в свою комнату. Ее кожа была до такой степени бледная, что, завидев ее в сумерках, можно было принять за приведение.
Многие постоялицы понимали, что они здесь ненадолго, поэтому и не спешили заводить знакомства. Вечера коротали в своих комнатах. Из развлечений были только огромная библиотека и спортзал. Поначалу за день я так уставала, что ложилась спать в девять вечера, но потом, скуки ради, стала заглядывать в библиотеку, где хранилось множество разнообразных книг по ботанике. Несколько вечеров я провела за чтением, так как мне стало интересно, в чем-таки ценность цветов, которые мы так старательно обрабатываем.
По истечении второй недели пребывания в Доме Розы я совсем осмелела, и теперь меня не оставляла идея проникнуть на другую половину пансионата. Сил у меня прибавилось, вернулось ощущение легкости. Домой я не звонила, обида на родных еще не прошла, да и меня к телефону не требовали. Кормили в пансионате сносно, даже разнообразно, но без излишеств. Из всего того, чего я была лишена, мне почему-то ужасно хотелось коктейля или холодного пива, а по ночам иногда снилось, как я сижу на открытой террасе и затягиваюсь сигареткой. Что поделаешь, с дурными привычками не так-то просто распрощаться. А вот, что меня совсем не волновало – так это Малик и все остальные. Я навсегда вычеркнула их из своего сердца. Конечно, первое время я ждала весточки от Стеллы – все же лучшая подруга, но одновременно и опасалась услышать о себе нелицеприятные вещи, поэтому даже по воскресеньям не брала телефон в руки. Мне нанесли глубокую рану, которая вряд ли так быстро затянется. А еще я поняла, что сильно скучаю по бабушке, и она будет первой, кому я позвоню или напишу.
Всегда была наблюдательной, а здесь, со скуки, стала особенно зоркой, запоминала каждого нового постояльца или гостя. Как-то я заметила, что дважды в неделю в пансионат приезжают двое весьма колоритных мужчин, в широкополых шляпах и темных одеяниях. Меня заинтриговала не только их одежда, но и то, что в качестве средства передвижения они использовали лошадей. Вывод напрашивался сам собой – живут в лесу, неподалеку. Один из них, что помоложе, любил покурить. И я решила, что просто должна за ними проследить, а вдруг получится стрельнуть сигаретку?
Дождавшись, когда загадочные незнакомцы приедут и остановят свою повозку возле нашего склада, я подкралась к ним поближе и спряталась за сложенными бревнами. Страшно было действовать в открытую, поэтому я решила присмотреться, а если точнее, подслушать их разговор.
Один из мужчин, что повыше и постарше, был явно чем-то недоволен:
– У Грега в последнее время все под запретом. Нам что, так и прозябать в нищете? Надо скорее поставить продажи на поток, спрос огромный.