Несколько старших Варгов пробормотали что-то в знак согласия. Это было отвратительно. Я была уверена, что подстрекательство к беспорядкам не входило в планы Маркона на мою маленькую речь.
— Клянусь вам…
— И мы должны верить словам чужачки? Превратим ее сейчас в Варга и тогда узнаем, в чем правда!
В мгновение ока Страбон превратился в чудовище — гигантское чудовище с черной шерстью, вдвое больше волка. Он зарычал, обнажив острые как иголки клыки, и его холодные черные глаза уставились на меня как лазер. Когда его ноги в мощном прыжке оторвались от земли, я зажмурила глаза. Я была не в силах смотреть, как моя мучительная смерть мчится ко мне навстречу.
Глава 12
Маркон
Старбон всегда был нарушителем спокойствия. Даже когда мы были еще щенками, он постоянно придирался к более младшим — включая меня — втягивая в злые шутки даже девочек. Его отец — озлобленный самец, потерявший свою половинку во время родов — даже пальцем не шевелил, чтобы его сын не запугивал других. Хотя синяки на лице Страбона были яркими свидетелями того, что отец часто поднимает на него руку.
Мой отец, в то время Альфа племени Холма, много раз наказывал этого жестокого Варга за избиение мальчика, но насилие продолжалось до тех пор, пока Альфа все же не изгнал его из племени. Страбон ненавидел своего отца, но в день его ухода из деревни вопил как новорожденный. Это был последний раз, когда мы видели этого Варга. Мужчина даже ни разу не оглянулся.
После этого Страбон жил в другой семье, но его поведение только ухудшилось. В конце концов, мой брат достаточно сильно избил его за преследования меня, но озлобленный Варг продолжал выражать свое недовольство всем. Что бы ни случилось в нашем племени — хорошее или плохое — он постоянно ворчал о том, что мой отец, Трайн или сейчас я, все уже испортили или испортим в ближайшее время.
Ничто не могло сделать его счастливым.
Я всегда советовал Трайну быть поосторожнее со Страбоном.
— У него была тяжелая жизнь, — говорил я.
На что Трайн отвечал:
— Ему повезло, что у него вообще есть жизнь.
* * *
Я всегда сочувствовал Страбону, но когда увидел, что он обращается в зверя в попытке напасть на Натали, я, наконец, понял, что имел в виду мой брат. Действуя на инстинктах, я позвал своего зверя, призывая его к ускоренной трансформации. У Страбона уже было преимущество.
«Почему это перевоплощение такое медлительное?»
Как только толстые лапы Варга оторвались в прыжке от земли перед самой платформой, я уже был в воздухе, не обращая внимания на частичное перевоплощение. Единственное, что меня беспокоило, добраться до него прежде, чем он — до Натали.
«Если он причинит ей вред…», — эта мысль привела меня и моего зверя в ярость.
Наши тела столкнулись еще в воздухе, в нескольких дюймах от места, где совершенно спокойно стояла Натали с закрытыми глазами. Мы приземлились в грязь рядом с платформой вихрем меха, зубов и когтей. Я даже не был уверен, отросли ли мои клыки, когда вонзил зубы ему в затылок. Его вопль боли наполнил меня негодующим удовлетворением. Мой зверь полностью растворился в драке, и он был зол. Очень зол!
Страбон обернулся, пытаясь стряхнуть меня, но я крепко держался за него клыками и когтями. Он щелкал челюстями по своим плечам, пытаясь дотянуться до меня, но безуспешно. Только когда он случайно скатился на край платформы, я потерял хватку. Пытаясь устоять на ногах, я молча смотрел в его испуганные глаза. Пока мы кружили друг против друга, он лаял, рычал и скалился, брызгая слюной. Его кровь стекала в грязь.
Он был истощен. Я видел это по дрожащим мышцам его плеч. Скоро он будет вынужден либо сделать последнюю попытку и напасть на меня, либо лечь в грязь и сдаться. Умный Варг понял бы это сразу — я был абсолютно невредим. Но еще бы он оценил силу моего гнева — тот будет питать меня еще очень долгое время.
Страбон не был умен.
Я заметил, как напряглось его левое бедро, и, прежде чем он, вероятно, выбрал цель удара, я точно знал, куда он нападет. Низко прижавшись к земле, я поднырнул под него, когда он высоко подпрыгнул. Упав на спину, я сильно ударил задними лапами, заставив его перевернуться в воздухе. Он приземлился с глухим стуком на середину поляны, и его тут же окружила толпа соплеменников, которые давно устали от его отвратительного поведения. Мне даже не нужно было подкрадываться к нему и сжимать его горло, требуя капитуляции, — они быстро его успокоят и убедятся, что он уже не проблема.
* * *
Перекинувшись, я прикрыл бедра и запрыгнул на платформу. Потрясенная Натали в шоке уставилась на меня. Я убрал мягкие волны светлых волос с ее лица и осмотрел каждый видимый дюйм.
«Повреждений нет!» — с облегчением подумал я.
— Ты в порядке? — я вглядывался в ее лицо в ожидании — ее молчание беспокоило.
Отмерев, она кивнула, но ее глаза были так же широко раскрыты. Затем она оглянулась на замершего статуей Джерека. Бой был молниеносным — я был почти уверен, что он не успел пошевелить ни единым мускулом. Даже не отодвинул Натали от края. Когда она повернулась ко мне, я понял, что она тоже это осознала.
* * *
Сквозь затуманенное сознание я услышал музыку. Это вернуло меня в реальность. Я оглянулся в ту сторону и увидел рядом с музыкантами Рикора. Он коротко кивнул мне.
«Молодец, парень!» — сказал мне его взгляд.
У нас так давно не было музыки — я почти забыл, как она звучит. Ритмичное биение совпало с быстрым биением моего сердца — облегчение и радость, что Натали не пострадала. Ухмыльнувшись ей, я низко поклонился, сжимая кулаки перед лицом. Я с надеждой посмотрел на нее, но она только удивленно моргнула. Возможно, она не знает эту традицию.
— Так Варги приглашают на танец, — объяснил я.
— О! — воскликнула девушка, выходя из ступора. — Ну, как я могу отказать человеку, который только что спас мне жизнь?
Обхватив руками ее талию и наслаждаясь ее мягкостью, я осторожно поднял Натали с платформы, позволяя ее телу медленно скользнуть вниз по моему, пока она не нашла опору. Я чувствовал спиной взгляды из толпы, когда вел ее туда, где четверо старожилов стучали и бренчали на самодельных инструментах. Один из них начал петь, чем напугал стаю зеленых соек на деревьях.
Другие пары присоединились к нам, когда я развернул Натали в такт ритму. Мое сердце вздрагивало каждый раз, когда она смеялась, а ее улыбка заглушала для меня музыку. Я мог бы так прожить остаток своей жизни, кружа девушку вокруг музыкантов, и был бы счастлив, но от неудачного столкновения с другой парой Натали подвернула лодыжку.
Когда она вздрогнула от боли, я подхватил ее на руки и отнес в тихое место за кошу. Каждый дюйм моей кожи, касаясь ее, кричал о большем, поэтому попытка осторожно посадить ее на скамейку, вырезанную из бревна, стала для меня пыткой.
— Я в порядке, Маркон, — попыталась успокоить меня Натали, но это не помешало мне взять ее босую ногу в одну руку, а другой осторожно потрогать лодыжку. — Ничего страшного, я просто приземлилась не в ту сторону.
Только когда ее пальчики нежно скользнули по моему лбу, очерчивая круг лица, я поднял глаза. Мягкость ее взгляда сообщила мне, что она впервые видит меня. Действительно видит. Своим Защитником.
— Спасибо, — прошептала Натали. Ее пальцы задержались на моей шее. — Никто никогда… я имею в виду, мои сестры — единственные… даже мои родители…
Не любой бы понял, что она имела в виду, но я понял. Мое сердце содрогнулось за нее — помимо ее сестер, я был единственным, кто когда-либо защитил ее. Натали заслуживала этого! И многого другого.